А всё начиналось так

усердно трясся, кто стоя, кто лёжа, Оли морщился, массируя всё отдавленное, Арт злобно пыхтел в мою сторону, отлично понимая, что смеюсь я в основном из-за него.
 — Твои солдаты — монстры, — простонал Оли, не поворачиваясь в мою сторону. Волевым усилием я заставила себя перестать смеяться.
 — И ничего подобного! — «обиженно» воскликнула, отрицательно качая перед ним указательным пальцем. — У меня прекрасные ребята!
 — Я с тобой полностью согласен, — смиренно начал мужчина. — Просто возникло небольшое недопонимания…
 — Во-от!
 — Из-за их невнимания к окружающим, — мстительно добавил он. — Знаешь, это уже диагноз! Они кроме себя никого не видят, захваченные собственной неотразимостью! — он даже серьёзное лицо сделал.
 — Ах ты гад! — я набросилась на не ожидавшего такого поворота событий Оли, сдавив своими клешнями его горло, напрочь забыв про свою репутацию. Села на нём верхом, беззлобно рыча, да и душила я его чисто символически, долбя затылком о жёсткий тюфяк при каждом слове: — Не. Смей. Оскорблять. Моих. Ребят! Некультурная! Зараза! — последние два удара вышли самые сильные. Бедный Оли не знал, что делать. Пытаясь отцепить мои руки, он притом жутко хохотал, из-за чего я чувствовала себя, словно на обезумевшем скакуне. Удержаться было трудно, чуть не полетела в стену носом вперёд, как стрела, пущенная эльфом. А как известно из истории и собственных наблюдений за тренировками дарта Церита (каюсь, подглядывала), эльфы — самые скорострельные ребята. Пока человек пускает одну стрелу, он успевает запулить три, а при должном старании и все четыре.
 — Пусти, мелочь! — вскричала моя жертва. Я «разозлилась».
 «Как он тебя назвал?! — возмутилась Эйя. — Неотёсанный дикарь!»
 «Да лан те, чё?» — влезла Етик.
 «Это неприкрытое оскорбление нашей тушки!» — зашумела моя правильность.
 «Да хоть бы и так! — беспечно отмахнулась веселушка. — Он же это в шутку. Правда, Вия?»
 «Ага. Истинно так.»
 «Но…» — попыталась возразить Эйя.
 «Тема закрыта», — и я с новыми силами набросилась на наглеца. В этот раз мы прокатились по полу, в шутку колотя друг друга. Через пару минут вскочили и начали, отведя голову, бессмысленно махать руками вверх-вниз, как какие-нибудь барышни. Мои орлы же ржали. «Драка» была недолгой и оборвалась из-за вошедшего Эзао.
 — Что здесь происходит? — спокойно поинтересовался он, перекрывая своим негромким голосом шум в комнате, но за этим кажущимся спокойствием послышалась неприкрытая сила. Мы с Оли тут же отпрянули друг от друга.
 — Ничего особенного, дарт Эзао, — бодро отрапортовал мужчина, стукнув кулаком в грудь. — Лёгкая потасовка с намёком на удушение подчинённого соста!.. — Завершить он не успел, так как я на правах вышестоящего по званию приказала, гордо расправив плечи и задрав подбородок, добавив в голос побольше надменности:
 — Рядовой Оли, немедленно извинитесь передо мной и моим взводом!
 — С какой стати, дарт Вия?! — возопил он.
 — Немедленно, — грозно рыкнула, уперев кулаки в бока, широко расставив ноги. Глаза сощурились.
 — М-м… — он отрицательно покачал головой. Вот наглец!
 — Эзао, ваш подчинённый не желает исполнять приказ. Прошу, разберитесь, — официально попросила, поворачивая к нему голову. А тот так посмотрел на Оли, что аж мороз по коже пробрал, да мурашки табунами забегали. Оли мигом преобразился, став покладистым, как провинившийся скил[13].
 — Прошу прощения, дарт Вия, что оскорбил ваш взвод и вас в частности, а так же прошу снисхождения в наказании за мою грубость.
 — Извинения приняты, — я благосклонно кивнула. — А в наказание… — тут я задумалась, внимательно глядя на Оли. Что же такое приду-у-умать?.. О, я давно много и вкусно не кушала!
 Я снова повернула голову к Эзао с выражением крайней заинтересованности.
 — Скажите, дарт Эзао, вы обедали вчера?
 — Да, — во взгляде его мелькнуло удивление.
 — Что вам давали? — поинтересовалась. Оли сдавленно простонал:
 — О не-э-эт…
 Краем глаза отметила, что он спрятал лицо в ладонях.
 — Суп, кашу, большой кусок хорошо прожаренного мяса (на этих словах мой желудок булькнул), рыбный пирог, травяной отвар и сладкую булочку, — мужчина с интересом наблюдал за мной. А я развернулась к жертве, с кровожадной улыбочкой. Тот стоял, понурившись.
 — Итак, мой приговор, — голос звучал торжественно. — В течение месяца рядовой Оли отдаёт мне мясо из своей порции.
 Мужчина застонал ещё отчаянней:
 — Вы моей смерти хотите? Я ж с голодухи помру!
 — Ври больше, — я нагло заухмылялась. — Жизненно