Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
обои, краску и все остальное, что ему было необходимо для ремонта.
Артур оказался мужчиной лет тридцати пяти, довольно симпатичным. Он перебрался в Финляндию с женой и двумя детьми, поскольку не видел ни для себя, ни для детей никаких перспектив в Эстонии. Но за год проживания в Финляндии успел возненавидеть финнов всеми фибрами души — еще больше, чем сотрудники и руководство нашей редакции москвичей.
— Я таких стукачей в жизни не встречал! — восклицал Артур. — Я помню, как мы еще в пионерском лагере стукачам морды били. А у них это — норма жизни. Это — правильно! Так должен поступать законопослушный гражданин!
Но больше всего Артура «убивает» невозможность мыться в душе после девяти вечера.
Все финны очень рано начинают работать, поэтому рано ложатся спать. А льющаяся вода им, видите ли, мешает — и они звонят в полицию.
— О чем вы мечтаете? — спросила я, как и обычно спрашиваю всех, у кого беру интервью.
— Дом свой купить. Со звукоизоляций, — ни секунды не задумавшись ответил Артур. — Здесь много таких. А в квартирах почему-то нет должной звукоизоляции. Вот накоплю деньжат, куплю дом и буду там делать все, что мне заблагорассудится. Орать, когда хочется, мыться, когда хочется, бутылки с тарелками бить, бегать на четвереньках. Но когда захочу и сколько захочу!
Мы договорились с Димкой, что он заедет за мной к Артуру. Мы не собирались оставаться тут на ночь и хотели вернуться домой к двенадцати, ну или чуть позже. Когда в дверь позвонили, Артур попросил меня открыть, потому что варил кофе, а Костя спал: если мы с Димкой могли меняться за рулем, ему предстояло опять одному вести машину.
Открыв дверь, я остолбенела. На пороге вместо Димки стоял Сергей.
Депутат Ефимов толкал речь в актовом зале «Крестов», расположенном в церкви Святого Александра Невского — центральной точке тюремного комплекса, если смотреть на него с Невы. Она была освящена в 1890 году, теперь используется и как церковь, и как актовый зал. Службы совершает отец Александр (в миру Григорьев) вместе с помощниками. В «Крестах» есть и часовенка, правильнее будет сказать — молельная комната.
В помещении под куполом церкви Святого Александра Невского проводятся концерты, КВНы и различные встречи с представителями общественности, которые приходят в тюрьму.
Пашка (трезвый) снимал все на пленку, правда, я чувствовала, что ему, слушая депутата, очень хочется выпить. Ефимов оперировал в основном тремя выражениями — святая частная собственность, деньги не пахнут и честные выборы — и очень умело их сочетал.
Из журналистов были не только мы, но и представители других телеканалов и печатных изданий. Депутат разослал приглашения тем представителям СМИ, которых хотел видеть (вернее, с подачи которых хотел видеть себя любимого), и сам занимался аккредитацией (вернее, его помощники). Никому из журналистов не пришлось лично представлять заявки в пресс-службу ГУИН.
Ефимов обеспечил и разрешение на посещение «Крестов», и разрешение на съемку, которое следует получать отдельно. По камерам, к моему большому сожалению, депутат не пошел. Да и журналистов бы вслед за ним в любом случае не пустили, как я выяснила.
Но малявы я передала. И в качестве оплаты услуг — пачку «Мальборо». Мне обещали прогнать их до адресатов. Только я вначале не поняла, почему в зале не было Сергея. Он что, не мог догадаться, что я тут буду? И просочиться сюда? Ну неужели бы товарищи по несчастью не посодействовали? Должны же просечь ситуацию.
— Кто сейчас в зале? — спросила я у мужчины лет сорока, с которым оказалась на соседнем сиденье. Пашка с камерой перемещался по залу, снимая Ефимова с разных точек, а также брал и зал — по моему указанию. Мало ли когда пригодится. — Я понимаю, что зал не может вместить всех, кто сейчас сидит. По какому принципу был отбор?
— Не было никакого отбора, — ответил мне мужчина. — Кто захотел — тот пришел.
— Но если бы все не поместились в зале?
— Ну, в общем, такой проблемы не возникло… — Он пожал плечами.
«М-да, господин Ефимов, — подумала я, — даже люди, для которых появление любого нового человека развеивает рутину одинаковых будней, не пожелали вас послушать. Чтобы хоть как-то разнообразить свой тюремный быт. Что же говорить о тех, кто не „за забором“? Неужели в самом деле думаете пролезть в губернаторы?»
Но почему не пришел Сергей?!
— Да и вообще нас где-то человек четыреста пятьдесят, — задумчиво продолжил мой собеседник.
— То есть как четыреста пятьдесят? — поразилась я. — У меня совсем другие сведения.
— У вас, наверное, сведения по общему количеству человек, содержащихся в «Крестах», так?
А здесь только те, кто отбывает
