Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
вполне может вскоре прийти конец.
Господин Сухоруков Иван Захарович имел весьма странную кличку Сизо, причем она появилась в годы его молодости, проведенные в Сибири (по принуждению). Кто-то умный сложил первые буквы фамилии, имени и отчества, потом добавил еще одну — и получилось родное слово для тех, кто так любит давать погоняла.
В более поздние годы Иван Захарович его оправдал, вернее, попытался. Он хотел построить для родного города новый следственный изолятор.
Душой он болел за тех, кто томится в тесных некомфортабельных камерах и спит по очереди.
Возможно, не исключал, что самому придется переселиться из банкирских хором в не лучшие условия на Арсенальной набережной. Можно сказать, думал строить для себя и для друзей. Да и память о себе потомкам хотелось оставить.
Прославиться на века (похоже, лавры Антония Томишко не давали покоя). А то и встать в один ряд с Растрелли, Росси, Монферраном. Он даже собственноручно проект подготовил (со знанием дела). Но, несмотря на то что, услышав про инициативу Ивана Захаровича, еще несколько теперешних бизнесменов и банкиров были готовы вложиться в проект, он не получил поддержки у городской администрации, возможно, потому, что никто из них пока не сидел.
Однако оппозиция тут же ухватилась за идею (возможно, чтобы получить материальную поддержку на следующих выборах — ведь спонсоры-то и на строительстве изолятора, и на выборах одни и те же, а возможно, и потому, что среди них нашлись достойные люди, которым самим довелось погостить на Арсенальной набережной, дом семь) и стала активно проводить ее в массы, заодно воспевая нового Савву Морозова, продолжателя исконно русских традиций меценатства. Зачем городу новые дороги? Зачем развязки? Зачем пешеходные улицы? Комфортабельный следственный изолятор для лучших людей вот первейшая необходимость. А остальные граждане и по колдобинам ездить могут.
Столько лет ездят — и ничего. А вот избранным после палат каменных сложно на жесткие нары перебираться. В особенности если эти люди в скором времени все равно будут признаны невиновными. Ну что ж, посмотрим, что произойдет на следующих выборах. Может, строительство нового изолятора станет основным пунктом предвыборной программы какого-нибудь кандидата. Сам Сухоруков, правда, его основным не делал. Но он в Госдуму пытался пройти. Если в следующий раз полезет в губернаторы… Кстати, скученность на самом деле является главной проблемой следственных изоляторов в Питере.
В большинстве других регионов России — это голод. В «Крестах» же, случается, и хлеб выбрасывают. Живут за счет передачек. Есть тюремный магазин, которым активно пользуются. Да и с хлебом проблем нет — на тот случай, если некому носить дачки и класть деньги на счет.
Виктория Семеновна встретила меня, как блудную дочь и показала на сломанный стул, пояснив, что известный банкир господин Сухоруков, баллотировавшийся в Госдуму и проигравший выборы японскому меньшинству, которое по непонятным причинам решило выдвигать свою кандидатуру в Питере, а не на Курилах, этим стулом в гневе шарахнул об пол. Банкирской рожей, по мнению Виктории Семеновны, следовало бы нечистую силу в хлеву отпугивать, и сарай, где нас держали, для него был самым подходящим местом.
Я вспомнила, что когда Сухоруков баллотировался в Госдуму, то в телевизоре выглядел вполне благообразно. Виктория Семеновна заметила, что тогда с ним явно работал отряд высокооплачиваемых имиджмейкеров, а теперь он вернулся к своему обычному облику. В этом облике для спокойствия мирного населения ему самое место за забором с несколькими рядами колючей проволоки по верху, за которым он в свое время и провел немало лет.
— Да, люди, которые раньше в тюрьмах и в колониях сидели, теперь хотят в правительстве, — грустно заметила я.
— И задача нас, журналистов, этого не допускать! — подняла указательный палец вверх Виктория Семеновна. — Мы, конечно, не можем отправить их назад за забор с колючей проволокой, это дело милиции, но должны по возможности почаще кричать: «Держите вора» или что-то в этом роде. Побольше народу услышит, может, кто-то и отреагирует.
— Скорее талантливые отечественные киллеры, — заметила я, — из безработных бывших спецназовцев.
— Я всегда трепетно относилась к санитарам леса, — призналась Виктория Семеновна и попросила у меня отчета о последних событиях.
Я рассказала, причем не во всех деталях, так как не успевала по времени. На прощание Виктория Семеновна меня перекрестила и, как и обычно, велела зря не рисковать. Просила уточнить про комфортабельный пятизвездочный изолятор. Она сама как-то запамятовала — слишком возбудилась, — не отказался ли банкир от идеи его построить?
