А я верну тебе свободу

Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…

Авторы: Жукова Мария Вадимовна

Стоимость: 100.00

Приятно, когда тебя все; знают как банкира.
— А в депутаты чего полезли?
— Скучно. Я ведь уже все перепробовал. Решил в Думу пойти, поразвлечься. Ну подерешься там немного, о морду какую-нибудь известную руки почешешь — за народ, бабу какую-нибудь, которая в политику полезла, за волосы подергаешь — нечего бабам в политике делать, это мое твердое убеждение, потом закон какой-нибудь примешь. Опять же посмотришь, как кто-то мочу пьет на глазах у народных избранников. В театр ходить не надо. Но знаешь, в чем ошибся?
В смысле, почему не прошел? Надо было вначале свою партию создать. К следующим выборам сделаю.
«ПКПР — Партию конкретных пацанов России?» — хотелось спросить мне, но я сдержалась.
— А ты очень точно все описала, — заметил Иван Захарович, возвращаясь к статье. — Но тебе, красавица, не с чем сравнивать. А уж я где только ни чалился…
Он достал из внутреннего кармана пиджака два конверта и пояснил, что один из них предназначается бабуле с дедулей за ласковое обращение с банкиром и в качестве оплаты за мед, лучше которого он сроду не ел, а второй — мне.
— Мне-то за что?
— За услуги. И я хочу тебя попросить не упоминать Колобову, что мед для меня. Если спросит, конечно. Скажешь, что для себя. Когда мед достанешь — позвони мне, пожалуйста.
И Сухоруков протянул мне визитку, где золотом было выгравировано несколько телефонов.
— Вопрос можно? — посмотрела я на Ивана Захаровича, убирая визитку в сумочку.
— Валяй! — царственно разрешил он, засасывая очередную стопку водки. Шампанское так и стояло неоткрытым в ведерке со льдом: я не позволяю себе пить за рулем.
— Вы давали деньги на наркотики? Если да, то сколько? — спросила я и попала в точку.
Сухоруков поперхнулся водкой. Потом вылупился на меня.
— Ты что, считаешь, я тебе на эти вопросы отвечу?
— Почему бы и нет? Колобов отвечал.
Сухоруков тоже ответил себе под нос — такими выражениями, которые приличной девушке знать не положено. Из обеих соседних ниш тут же показались рожи. Сухоруков махнул рукой, чтоб убирались. Рожи сказали «о’кей!», но убраться не успели.
— Иван Захарович не хочет приглашать на нашу свадьбу одного нашего общего знакомого, — пояснила я телохранителям.
После моих слов убрались быстрее, чем от мановения руки шефа. На этот раз никаких «о’кеев» не послышалось. До «о’кея» было далеко.
— И сколько я дал, по словам Колобова? — прошипел Сухоруков.
— Все дело в том, что он мог говорить только за себя. Поэтому и спрашиваю. Ваш миллион был или больше? И вообще в целом было два миллиона? Или Александр Иванович указал неточную цифру?
— За него замуж ты часом не собираешься? — спросил Сухоруков. — Он тебе предложений не делал?
— Только насильственные, правда, вы его в этом деле значительно переплюнули.
— Он делом взял. Я тебя пока ни в подвал, ни в сарай не сажал. Хотя, признаться, руки чешутся.
Иван Захарович хряпнул еще водочки, утер рот рукавом пиджачка тысячи за две зеленых, ослабил на шее галстук баксов за пятьсот и устало посмотрел на меня.
— Ну и стерва же ты. Юля, — сказал. — Кстати, мужика своего хочешь на свободе видеть?
— Это которого? — спросила я с невинным видом, хотя прекрасно поняла, что речь о Сереге.
— Не придуривайся. Значит, так. Серега твой утверждает, что денег у Колобова с собой в гостинице не было.
— Где это он утверждает?
— Ну неужели ты думаешь, что я до него в «Крестах» не добрался? Тоже мне стены. Но деньги у Колобова были. Когда он уезжал из Питера. И ты права: там было много моих. Три четверти. Я, конечно, человек небедный, но полутора миллионами баксов бросаться не намерен.
С какой стати? И тут главное даже не деньги.
— Репутация, — подсказала я.
— Вот-вот. Она самая. А ты, красавица, находилась в той гостинице как раз тогда, когда там должны были быть деньги.
Взгляд Сухорукова внезапно изменился и стал зверским, а лицо превратилось в хищную морду.
— Ты жить хочешь, акула пера?
Я молчала. Вопрос, по-моему, был глупый.
— Тебе задание: узнать местонахождение нашего с тобой любимого сарая. И молчать о том, что узнаешь для меня.
— Но как я его узнаю?!
— Это твои проблемы. Я тебе деньги даю на накладные расходы. Видишь, какой я щедрый, — он пододвинул ко мне два конверта. — Действуй и помни: на кону твоя жизнь и жизнь твоего мужика.
— Но при чем здесь мы?!
— А ты докажи мне, что ни при чем, — посмотрел на меня Сухоруков. — Я, Юленька, не первый год в эти игры играю. Ради таких денег можно оч-чень на многое пойти. А ты с твоим мужиком способна была провернуть такое дельце. Это ба-альшой комплимент, — захохотал Сухоруков, потом резко оборвал смех. — Но если вы его