Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
в самом деле провернули, ответите так, что мало не покажется. Все. Забирай шампанское и вали отсюда. Разопьете его, если мужик твой из тюрьмы живым выйдет. Ты меня поняла?
Выйдя из ресторана, села в машину и отъехала метров на пятьсот, потом завернула в какой-то двор и долго сидела там под сенью старых тополей. Вот ведь вляпалась. А все Серега.
Алиби. Алиби. Какое к чертям собачьим алиби?
Какие переговоры в офисе? Врал все, сволочь.
Но, значит, он все-таки забирался в номер Колобова?! Пистолет, интересно, там нашел?
И что теперь делать мне? Сухоруков же от меня не отстанет, пока не получит то, что ему нужно.
Вот ведь мужики — все готовы чужими руками жар загребать. Хотя… Появляется шанс вытащить Сергея из тюрьмы. На Сухорукова в таком деле можно рассчитывать больше, чем на кого-либо другого. Но может оказаться и так, что он отправит Серегу на тот свет. И меня вдогонку.
А значит, нужно быть очень осторожной. И действовать по-умному.
Про себя отметила также, что Иван Захарович говорил со мной нормальным русским языком. В «ящике» и то блатной лексики больше.
Или он это со мной старался? Умеет, когда захочет? Все-таки в Госдуму собирался, нельзя там с трибуны через слово говорить «бля буду», а через два — «в натуре». «Пожалуй, Сухорукое не зря платил деньги своим имиджмейкерам», — решила я.
Позвонила в редакцию и всех успокоила, хотя самой было ох как неспокойно… Потом позвонила Колобову и ангельским голосочком поинтересовалась, нельзя ли заказать у бабули с дедулей натурпродуктов меда и сметанки. Не собираются ли мальчики Колобова посетить знакомую деревеньку? Я готова составить им компанию, пусть и с завязанными глазами (приподниму повязку как-нибудь), или принять дары лично — если продиктуют адрес. Добавила, что готова за них заплатить. И вообще сегодня нам в редакцию принесли конверт для бабули с дедулей. Дароносец предпочел остаться инкогнито, но по моей статье узнал место своего давнего заточения. Конверт у меня, и совесть мне не позволяет держать его у себя, раз он предназначен другим людям.
— Ох как интересно, — заметил Колобов. — Значит, кто-то оценил мою доброту?
— Вообще-то деньги предназначены для бабули с дедулей, — напомнила я.
— Да-да, я понял. Хорошо, Юля. К тебе сегодня вечером заедет Витюша. Он возьмет конверт. А завтра привезет тебе медку и сметанки.
Лады?
Вернувшись домой, я первым делом зашла к соседкам — Татьяне и Ольге Петровне и поделилась с ними своими планами. Мне требовалась их помощь.
— Ох, Юлька, допрыгаешься, — покачала головой Татьяна, подумала и добавила:
— Тебя одну никуда не отпущу. Поеду с тобой. А здесь одной Ольги Петровны будет достаточно.
Вечером, прихватив с собой пакет с бутербродами, термос с чаем и бутылку лимонаду, мы с Татьяной отправились во двор и загрузились в ее «тойоту». Вначале, правда, я отогнала свою машину от нашей парадной, чтобы не мозолила глаза, и приткнула ее с другой стороны дома в ряд обычных «Жигулей», где она никак не выделялась. Ну не будет же Витька или кто там приедет проверять номера у всех «Жигулей», стоящих у нашего дома? Татьяна свою «тойоту» тоже отогнала от парадной, чтобы подчиненные Колобова нас не заметили: машина с двумя и даже одним человеком, сидящим внутри, вполне может вызвать подозрения. В результате Татьянин автомобиль оказался спрятанным среди трех железных коней, припаркованных недалеко от въезда в наш двор. Причем Татьяна поставила его так, чтобы мы могли сразу же выехать из этой «ловушки»: три машины окружали нас слева, справа и сзади.
Я на всякий случай прилегла на заднем сиденье, Татьяна сидела за рулем, поглядывая в обе стороны. Хотя мы с ней обычно пользуемся въездом во двор, рядом с которым и стояли, в принципе въехать можно и с другой стороны — через арку, над которой висит «кирпич». Но что нашему народу какой-то дорожный знак, в особенности людям Колобова, которые на швейцарские замки плюют с высокой колокольни?
Наше ожидание было вознаграждено минут через сорок: появился знакомый мне джип. Татьяна тут же пригнулась, а я слегка приподнялась на локте, чтобы смотреть, кто выйдет из машины. Стекла в джипе были тонированные, поэтому мы, к сожалению, не могли точно сказать, сколько в нем сидит человек. Но вышел один — Витька.
Он появился из двери нашей парадной минут через десять. За это время по нашим расчетам он как раз должен был прочитать записку, вставленную у меня в дверь, и, руководствуясь указаниями, сходить к Ольге Петровне. Ей в свою очередь следовало объяснить ему, что я отправилась брать интервью и никак не могла задержаться: я очень давно домогалась одного
