Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
Сухоруков хотел, чтобы их (или хотя бы Колобова) взяли на месте.
— Так что будем ждать результатов.
— А нам что-нибудь причитается за наши мучения? — спросила Татьяна. Юлька вон то к шесту прикованная сидела, то негодяи в ее квартиру вламывались… Мои змеи сколько трудились.
Сухоруков рассмеялся.
— Все вы бабы одинаковые, — заметил он. — Все деньги любите. Я вас пальцем не тронул — уже за это спасибо сказать должны. Хотя за все ваши подвиги… Но я могу у вас кое-что купить. У тебя, Татьяна.
Мы встрепенулись. Сухоруков хотел купить Сару и Барсика, чтобы охраняли его владения.
— Друзей не продают, — заявила Татьяна с гордым видом.
— Иван Захарович, вопрос можно? — Мне в голову вдруг ударила одна мысль.
— Валяй.
— Иван Захарович… — Мысли проносились с катастрофической скоростью.
— Юля, захотела — спрашивай. Ты, насколько мне известно, робостью никогда не страдала.
— Иван Захарович, я не верю, что вы сидели в колобовском сарае, выдала я.
Сизо внимательно посмотрел на меня, Татьяна хотела что-то ляпнуть, но сдержалась. Сухоруков же вдруг дико расхохотался, а когда успокоился, попросил пояснить, почему я так решила. Я выдохнула воздух и заговорила:
— Я, может, и не права, но… Вы, Иван Захарович, личность в городе известная. О вас все — или большинство питерцев — хотя бы слышали.
Я сама, как криминальный репортер, не раз слышала о вас. А уж сколько разговоров идет про ваши начинания! Как вы что задумаете — мне несколько человек сообщают. В общем, вы постоянно фигурируете в средствах массовой информации — то в одной связи, то в другой. И не только в них. О вас знают. О вас говорят. — Сухоруков довольно кивнул. — А кто такие Колобов с Редькой? Мелкие сошки в сравнении с вами. Уровень художественной самодеятельности, не больше. — Сизо хмыкнул, но опять кивнул. — О них никто не знает, и не потому, что они сидят в глубоком подполье. Я прекрасно понимаю: есть люди, специально избегающие общения с прессой и оберегающие от нас, журналистов, свою личную жизнь, семью, бизнес, что-то еще… Но здесь не тот случай. Я постоянно слежу за ситуацией в городе — это моя работа.
Но о Редьке я знала только из-за Сергея: потому что он пошел к нему работать и женился на его дочери. В противном случае я о Креницком, скорее всего, никогда бы не услышала. Да, я написала несколько очерков на тему «Наши в Финляндии», но даже тогда фамилия Креницкий не фигурировала, и не потому, что он затаился.
Наоборот, он, возможно, на каком-то этапе нуждался в рекламе. О Колобове я не слышала никогда. Менты, регулярно сливающие мне информацию, тоже не слышали ни про того, ни про другого. Они — средние, даже скорее мелкие бизнесмены. Ну пусть средние, тяготеющие к мелким. Они — птицы низкого полета в сравнении с вами. И они работали на вас. Они — одни из многих, кто работал и работает на вас. Колобов бы не осмелился вас посадить в сарай.
Я замолчала, вопросительно глядя на Сизо.
Он опять хмыкнул.
— Молодец, Юля, — сказал наконец. — Все так и есть. Они — курьеры. И «Импорт-сервис» для меня — курьерская фирма. Только не вздумай меня цитировать! Тираж под нож пущу и вашу редакцию прикрою. Ты же понимаешь, что я могу это сделать?
Я кивнула.
— Но ты и сама знаешь, что можно писать и снимать, а что нельзя. Иначе не продержалась бы столько времени. Так вот «Импорт-сервис» — это небольшая фирма, через которую удобно перебрасывать товар. Все. Организовали ее в самом деле Колобов с Редькой, имели там что-то с поставок техники, да и немало имели — по меркам среднего россиянина. Я их обоих давно знаю. Всегда ведь лучше работать со старыми знакомыми, чем с новыми людьми. Да и такие курьеры привлекают меньше внимания — как ты сама знаешь.
Я кивнула. Когда я собирала материал о наших в Финляндии, с удивлением выяснила, что для переправки мелких партий травки через границу часто используются пожилые люди: к ним меньше подозрений. Например, травку возят в суповых пакетах. Мне даже удалось поговорить с одной бабулей шестидесяти семи лет, которая решила выйти замуж за финна, — и регулярно ездит на встречи, знакомится с претендентами, а по ходу дела подрабатывает.
А у Колобова с Редькой в придачу ко всему были «свои» таможенники, которые, правда, понятия не имели про наркоту. Им платили за провоз денег, чтобы покупать товар, затем — за провоз товара. Да и у Александра Ивановича с Павлом Степановичем была официальная фирма, как раз этим товаром и занимающаяся.
— И насчет сарая ты права. И насчет того, что Колобов не осмелился бы меня туда засадить, — продолжал Сизо. — Но это на самом деле сарай Колобова. Для меня они с Редькой — мелочь, но все-таки они не на начальном уровне работали. Это не юнцы, торгующие на дискотеке
