Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
вспомнили в определенном контексте, потом, перемежая каждое предложение матом, пояснили, что «их» схватил Колобов и это — их единственная возможность позвонить.
«Эта стерва» на них змей напустила, а потом сдала людям Колобова. Далее я с большим интересом узнала, какая участь ждет меня после того, как Колобов отпустит братков, которых я вчера имела удовольствие лицезреть у себя на полу с Сарой и Барсиком на могучих грудях.
Правда, слушая дальше, поняла, что беспокоиться особо не стоит: Колобов требовал за каждого из них по миллиону баксов.
— Не много ли? — робко прошептала я.
Что-то Александр Иванович так высоко оценил Редькиных братков? По-моему, сто баксов за них — красная цена. За обоих сразу.
— Колобов сказал: тогда вообще оставит Редьку, то есть Павла Степановича в покое.
А так баб его за задницы возьмет. За что мы-то со Слоном страдаем?! Кинул Колобка, так пусть гонит бабки назад! Сейчас проценты капать начнут. Так ему и передай. Скажи, что Костолом со Слоном звонили.
Затем трубку у говорившего со мной братка взяли, и мягкий голос поинтересовался, с кем он беседует. Я узнала Колобова, но решила не представляться, свой голос чуток изменила и ответила, что мы, по всей вероятности, не знакомы лично, но я все передам Павлу Степановичу — когда он будет адекватен.
— Значит, нажрался, — медленно произнес Колобов. — Вот что, деточка. Я понимаю: ему на мальчиков плевать. И понимаю, что мальчики ни в чем не виноваты, они просто выполняли указания. И я им потом, может, у себя работу найду. Но у него есть жена, дочь, ты, деточка, наконец…
— А я-то тут при чем?
— Ты, конечно, ни при чем и можешь зазря пострадать, поэтому объясни Павлу Степановичу: он должен срочно вернуть мне деньги. Объясни, пожалуйста, так, чтобы он это понял. Тогда все будет хорошо.
— Я передам, — пискнула я.
На этом мы распрощались. Если бы я в самом деле была какой-нибудь «деточкой», то, возможно, тут же свалила бы от греха подальше, но я была журналисткой и мне было интересно посмотреть, как будет дальше развиваться ситуация, а поэтому осталась. И не зря.
Стоило мне нажать на отбой, как телефон тут же зазвонил вновь. На этот раз Павла Степановича добивалась законная супруга, которую тоже не смутило, что на звонок ответил женский голос.
— Не адекватен? — переспросила она. — Пусть немедленно домой катится, как протрезвеет. А то меня его партнеры уже достали.
Пока Редька спал на свининке с картошкой, я успела поговорить со следователем, ведущим Серегино дело и желавшим побеседовать с тестем; секретаршей Наташей, уточнявшей, будет ли начальник сегодня в офисе. Наташе я сказала, что он не в том состоянии. «Поняла», — усмехнулась она. Затем позвонила Варя из Выборга. Я навострила ушки. Варя плакала и просила у Павла Степановича защиты. К ней приезжали братки и допрашивали с пристрастием.
— Я теперь месяц работать не смогу! — рыдала в трубку Варя. — Павел Степанович, что мне делать? За что я страдаю?! Да и Ленка пропала. С того самого вечера. Ее все ищут. Что мне делать? Помогите мне, пожалуйста! Мне не к кому больше обратиться!
Я ласково попросила у Вари номер телефона, поясняя, что тогда Павлу Степановичу будет легче с ней связаться, а то я не уверена, при нем ли записная книжка. Я представилась секретаршей. Варя дала номер в Выборге, который я быстро записала на салфетке, а салфетку тут же спрятала в сумку.
После Вари я общалась с партнером, интересовавшимся стиральными машинами. Потом позвонил какой-то Виктор с требованием объяснить, что происходит, затем я услышала в трубке голос Сергея…
Я не могла ошибиться. Это был он. Свой голос я решила изменить, как и при разговоре с Колобовым. Если что — представиться всегда успею.
— Кто звонит? — пропищала я. — Зять? Так вы же вроде…
— Вот оттуда и звоню.
— А разве можно?.. — нужно было играть роль идиоточки, которых, судя по тому, что мне стало известно, любил Павел Степанович.
— Девушка! — рявкнул Сергей. — Скажите ему, что если он меня отсюда не вытащит, то я его сдам с потрохами! Вы все поняли? Следак хочет двадцать штук. Пусть Редька платит.
И вопрос тихо решается. Вы поняли, что я сказал?
— Да, — пропищала я. — Обязательно передам. Двадцать штук — и вы на свободе.
Я сама отключила связь и откинулась на спинку стула.
Каким образом Серега собирается сдавать Редьку? Хотя, конечно, он ведь в деталях знает про дела фирмы. А какая фирма работает без криминала? Тем более тут поставки техники со свалок… Хотя ведь сдавать можно не только властям… Есть и более серьезные и, главное, опасные инстанции. Господин Колобов, например.
«А не наведаться ли мне завтра в Выборг?» — подумала я. Вначале в «Кресты», а потом
