Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
Она все передаст. А теперь, если не возражаете, давайте поедем на Сережину квартиру. Там как раз возьмем спортивный костюм, ведь его же вещей в этой квартире, как я понимаю, нет?
— Да-да, конечно, поехали.
Заплаканная Сережина мама закрыла за нами дверь, и я с его отцом тронулись в сторону Богатырского. Когда мы подъехали к квартире сына, где, как оказалось, он ни разу не был, вдруг спросил:
— А это правда, что в «Крестах» спят по очереди?
— Правда.
— А сколько там содержится человек? У тебя есть точные сведения?
Стоя перед светофором, я порылась в сумочке, достала блокнот, в котором могли остаться записи с какой-нибудь пресс-конференции.
У меня оказались данные на январь 2001 года.
При лимите 2065 там находилось 8609 человек.
Правда, руководство нашего ГУИНа предложило проект разгрузки переполненных следственных изоляторов. В колониях, входящих в систему ГУИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, мест предостаточно. Поэтому и возникла идея перевести часть подследственных, содержащихся в СИЗО, в колонии. Правда, для этого пока не созданы условия: ведь нужно оградить участки, где будут содержаться те, кто дожидается приговора, выделить специальные помещения для работы следователей и адвокатов.
Нехватка тюремных помещений — проблема для России в целом и Санкт-Петербурга в частности не новая. Она вставала и в прошлые века — ив девятнадцатом была введена должность архитектора тюремного ведомства. Упоминавшийся выше Антоний Томишко тогда проблему решил. Надо надеяться, что и наш ГУИН успешно справится. Они вон уже занялись перепрофилированием колонии общего режима в строгий.
А то у нас сейчас только одна колония строгого режима (в Форносово), она переполнена (в отличие от нескольких колоний общего), да еще и приходится примерно полторы тысячи человек в год отправлять в другие регионы. После перепрофилирования почти все осужденные, совершившие преступления на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области (у нас нет особого режима и колонии для несовершеннолетних девочек, БС отбывают наказание в отряде хозобслуги «Крестов», нет «смертников»), будут оставаться в нашем регионе. А это, в первую очередь, удобнее родственникам: ведь большинство из осужденных здесь — питерцы или жители области, хотя, несомненно, есть и «гастролеры», и немало. Да и государство будет меньше тратить на транспортные расходы. Последнее, конечно — главная причина.
— Ой, а он туберкулезом не заразится? — вдруг забеспокоился отец. Ведь я где-то читал… даже, наверное, у тебя, Юля…
— Тубники содержатся отдельно.
— Это хорошо, — кивнул Серегин отец.
Вообще в ситуации я не видела ничего хорошего. И я честно не знала, как Серега выдержит это испытание. Легко в тюрьме не бывает, даже тем, для кого она — дом родной, несмотря на всю браваду. Но кто-то выдерживает, кто-то ломается. Главное — это не потерять свое мужское лицо, как сказал мне во время интервью один человек. Только бы Сергей его не потерял…
И мне было интересно, кем он стал — и станет — в тюремной иерархии. Главное — чтобы не попал в петухи или любую «низкую» масть.
Иерархия в тюрьмах и колониях всегда была, есть и будет, неписаные правила существовали и будут существовать. Каждому новичку приходится их быстро выучить наизусть и точно соблюдать, вести себя соответственно занимаемому рангу и точно помнить свое место в системе взаимоотношений, где условностей гораздо больше, чем у английских лордов. Никакие указы и эксперименты не изживут сложившихся правил.
Например, в советские времена один раз попробовали сделать колонию для опущенных и других низших каст. Но иерархия быстро установилась и там, причем началась такая деспотия, было пролито столько крови, что блатным и не снилось. Колония была расформирована.
Я припарковала машину в том месте, где совсем недавно ставил свой автомобиль Сергей.
Мы с его отцом проследовали к лифту, и тут отец Сергея вдруг сказал, что надо бы освободить почтовый ящик: ведь здесь же тоже, наверное, кидают бесплатные газеты. А воры увидят, что ящик полный — значит, никто не живет.
— У вас есть ключ от почтового ящика?
— Да, вот этот.
Мы прошли к ящикам, открыли нужный и нашли там розовую квитанцию на оплату квартиры.
— Это не Сережина, — сказал его отец. — Хотя номер квартиры его.
— Почему это не Сережина? — Я взяла квитанцию в руки. Адрес, включая номер квартиры, совпадал.
— Фамилия не та, — сказал его отец. — Мы же Зайцевы.
Боже, так ты даже не знаешь, что Серега менял фамилию, и не один раз… Пришлось сказать, что Сергей теперь Татаринов. У папы глаза вылезли на лоб. Я же порадовалась, что это всплыло сегодня.
