Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
компьютеры. Что для него очень важно слышать, как шуршит бумага. А современные авторы сами себя лишают этого удовольствия.
«Удовольствие сомнительное», — подумала я.
И почему не пользоваться достижениями технического прогресса, если они вполне доступны?
Если следовать логике пожилого писателя, то можно и стирать руками или на стиральной доске, а не в машине — чтобы наслаждаться, как булькает вода у тебя под носом. Да и современные издательства берут рукопись только на магнитном носителе. Ведь если текст не набран автором, нужно кого-то нанимать, чтобы это сделать. А зачем издательству лишние траты? Или набор будет оплачен из гонорара автора. Так почему бы самому не работать на компьютере?
Ведь это же удобнее!
— Но слушать, как шуршит бумага! — не унималась Людмила.
— Принтер когда работает — она шуршит.
Мне этого вполне достаточно.
Людмила слушала меня, подперев щеку рукой. Ведь она старше меня всего на каких-то шесть-семь лет, а кажется, что между нами пропасть. Мне было жаль ее — как часто жаль людей, живущих воспоминаниями о прошедших временах, о тех, которые уже никогда не вернутся, а ведь в ее возрасте вполне можно было бы жить настоящим. Но она просто катилась по течению.
Однако я пришла к ней не для того, чтобы обсуждать технический прогресс и процесс написания статей. Мне требовалась информация о Толике.
Как оказалось, он жил в соседней с Людмилой квартире. Хозяйка обитала в своей двухкомнатной «брежневке» вместе с двумя детьми-школьниками, которые сейчас болтались на улице — и будут болтаться до поздней ночи.
Толик занимал однокомнатную квартиру. Вообще он был родом из Выборга. «Значит, не врал, по крайней мере, в этом?» Где работал, Людмила не представляла. Она все пыталась у него выяснить, но он вечно уходил от темы. Но одно она могла сказать точно: у него был свободный график. Об этом ей докладывали дети, которые часто видели его днем. Деньги у Толика водились, ездил он, по словам Людмилы, на иностранной машине. «Если с немецкой свалки — это еще не значит, что были деньги», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Женщины появлялись время от времени, постоянно не жили, но одна бывала тут довольно часто. По крайней мере, Людмила ее неоднократно видела. Когда хозяйка возвращалась с работы, Толик с девицей как раз загружались в его машину и он ее куда-то увозил.
Я попросила описать девицу. По словам Людмилы, та была наглой, надменной и размалеванной. Людмила еще думала: что это Толя, вежливый и приличный парень, нашел себе такую шалаву? Но потом решила, что так обычно и случается: как женщина приличная, так мужик негодяй и мерзавец. Как парень хороший, так на девицу клеймо ставить некуда. Рассуждения плавно перетекли на описание бывшего Людмилиного мужа, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть их в нужное мне русло.
Я стала задавать наводящие вопросы о девице и, кажется, поняла, о ком она говорит.
Выходя сегодня из дома, я специально прихватила с собой кое-какие фотографии. Чисто интуитивно. Просто думала: а вдруг? Раз уж это фигуранты дела, то надо проверить все возможные варианты.
Для начала я показала Людмиле посмертное фото Толика в образе прибалта — еще в одном ракурсе, не представленном в сегодняшнем выпуске нашего еженедельника. Но «Юрия Ранналу» она никогда не видела. Потом я выложила перед ней снимки нескольких женщин.
Она без труда опознала Аллочку Креницкую. Именно Аллочка являлась постоянной или относительно постоянной девушкой Толика, которая, по мнению Людмилы, была его недостойна.
Я попросила разрешения позвонить и связалась с Андреем, предложив ему приехать туда, где в эти минуты находилась сама.
— Только машину уж найди сам. Я за тобой не поеду. Хотя назад отвезу.
— А у нас сержант только что «уазик» починил, — сообщил Андрюха. Сейчас приедем.
Они в самом деле прибыли довольно быстро и еще успели по пути прихватить участкового. Мы с Людмилой были вынуждены выполнить свой гражданский долг; выступить в роли понятых.
Квартиру Толика вскрыли без труда: в милиции есть специалисты не хуже, чем среди братвы.
— Ой! — схватилась за грудь Людмила.
Я отреагировала спокойно.
Квартира была в том же состоянии, что и Серегина. Здесь тоже что-то активно искали. Насчет того, что именно, у меня имелся вполне определенный ответ. А вот насчет того, кто, были большие сомнения. Ведь если Серегиной квартирой занимались Редькины орлы, то тут…
Если только Толик не работал на Редьку, если только они на пару не свистнули бабки у Колобова… А потом кто-то прикончил вначале Толика, а потом Павла Степановича. Все-таки мне как-то не верилось в его смерть от естественных причин.
И где же деньги?
