Русская женщина никогда не бросит любимого в беде, даже если он окажется за решеткой. Пусть он виноват — она сделает все, чтобы вызволить его. Журналистка Юлия Смирнова не простила Сергею измены. Но когда он оказался в «Крестах» по обвинению в непредумышленном убийстве, она не смогла не прийти на помощь человеку, которого так и не смогла забыть… Решительная Юлия узнает «Кресты» изнутри и снаружи, научится посылать «малявы», побывает в плену у криминального авторитета, незаконно проникнет в чужой дом и проведет настоящее расследование.Дело осложняется тем, что деловые партнеры Сергея подозревают его в краже двух миллионов долларов и готовы пойти на убийство, чтобы вернуть деньги…
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
целую подшивку.
Андрей опять наступил мне на ногу.
— Мне очень приятно, что вы читаете мои статьи, — пролепетала я (а она, судя по цитатам и ссылкам, их в самом деле читала), — но я как-то не ожидала…
— Чего? — удивилась модель. — Я — коренная ленинградка, как и вы. Мне интересно читать про события в нашем городе. И о московских суках я думаю то же самое, что и ваши репортеры. Надо душить. В этом вы абсолютно правы. Модели из Питера точно так же трудно пробиться, как и певцу, и автору, и репортеру.
Вот уж с кем не ожидала единства мнений, так с супермоделью… Но очень порадовалась и прониклась. У нас в городе даже шикарные эксгибиционистки газеты читают и свое мнение выразить в состоянии. Приятно.
— А вы под своей фамилией пишете, или это псевдоним? поинтересовалась модель.
— Под своей.
Правда, в свое время (после общения с московскими издателями) я ходила к юристу с вопросом: могу ли я взять псевдоним «Юлия Шило-В-Московские-Задницы-УКоторых-Для-Автора-Не-Находится-Стула»?
«Да, — ответил юрист. — Это ваше право. В соответствии с „Законом об авторском праве и смежных правах“, автор решает, как обозначается имя автора на созданном им произведении». — «А если издатели не согласятся?» — спросила я. «Они не имеют права не соглашаться, — объяснили мне. — Право на имя — это личное право. Ничье согласие на реализацию личного права гражданином Российской Федерации не требуется».
— Если бы я еще на подиуме выступала, взяла бы себе «Марианна Смерть-Московским-Сукам», — заявила модель. — Думаю, те, кому доводилось сталкиваться с этой разновидностью москвичей, к счастью, не очень большой, меня поняли бы. Можно, да? По закону можно?
Я кивнула.
— Ваше имя — как хотите, так и обозначаете.
— Так, а почему вы не подписываетесь, как сказали? — спросила Марианна. — У нас в городе вас точно покупали бы с еще большим энтузиазмом, да и по всей России, наверное.
Я ответила, что все-таки хочу видеть под статьями свою родную фамилию, но если соберусь написать нечто типа «Памятки для начинающего автора», то тогда уж точно поставлю псевдоним, понравившийся модели. Для такой памятки он подойдет просто идеально. Чтобы авторы знали, к чему готовиться, если вдруг занесет в какое-нибудь московское издательство.
А потом модель поведала нам, почему у нее вдруг возник интерес к моим статьям.
Проживающие в соседней квартире мама с дочкой Креницкие, которые обычно расходились во мнении с соседкой (по всем вопросам) после бракосочетания Аллочки устроили ритуальное разрывание и сжигание на костре одного из выпусков еженедельника «Невские новости».
Ритуал был совершен во дворе, под окнами родной квартиры. Соседи с первого этажа даже пожарных вызывали, заметив мамашу с дочкой за странным занятием, от которого их пытался оторвать папаша с новоявленным мужем. Модель, как и многие соседи, выскочила во двор, чтобы выяснить, в чем дело.
Креницкие и пояснили, что добиваются от мужа и зятя полного разрыва с порочным прошлым. Порочным прошлым оказалась связь с журналисткой. Со мной. Все соседи, которые раньше о существовании моей особы даже не подозревали (тогда я еще не появлялась на телеэкране), немедленно заинтересовались. Большинство стало постоянными читателями нашего еженедельника — хотя бы ради того, чтобы позлить Елену Сергеевну, никогда не пользовавшуюся особой популярностью по месту прописки. Так мне теперь спасибо надо сказать маме с дочкой за бесплатную рекламу? Или руководству посоветовать по этим адресам разослать по письму от издательства с предложением льготной подписки?
Андрей тем временем спросил, как идея ритуального сожжения еженедельника вообще могла прийти в чью-то голову. Я хотела встрять и напомнить, что это были головы мамы и дочки Креницких, так что не следует судить о них по себе, но модель не дала мне сказать ни слова.
Елена Сергеевна с Аллочкой ходили то ли к гадалке, то ли к ясновидящей, то ли к знахарке — соседка не помнила, к кому именно, хотя следовало обращаться к психиатру. По словам консультантки, лучше бы, конечно, было сжечь на костре что-то из моих личных вещей, но поскольку доступа к моим вещам у них не было, они решили воспользоваться одной из моих статей.
— Ас какой целью? — не понимал Андрей.
— Да чтобы своего мужика от чужой бабы отвадить. То есть от вас, посмотрела на меня модель. — Любовный отворот называется.
— Как думаешь, признают Елену Сергеевну вменяемой? — спросила я у Андрея.
— Признают, — ответил Андрей. — Хотя ей место только в Скворцова-Степанова.
Затем Андрей обратился к хозяйке квартиры, где мы находились, и задал вопрос, ради которого мы, собственно говоря, в эту квартиру и звонились.
