Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Наверно, понял, что если останусь в стороне, то окончательно утрачу право быть собой. А ради этого права я уже потерял однажды и семью, и дом.
Шани мотнул головой в сторону угла, где посапывала Несса.
— Дочь ваша? — спросил он.
— Нет. Ее мать забили камнями как ведьму, а Несса сбежала из деревни и прибилась сюда. Кстати, местные решили, что это она наслала мор — мстила за мать.
— Когда приедете в столицу, то не рассказывайте никому эту душевную историю, — посоветовал Шани, — а то загубите и ее, и себя. Представьте себя ее законным отцом — так вам обоим будет лучше.
И будто бы воочию Андрей внезапно увидел события десятилетней давности.
…Двери в камеру перехода еще были закрыты, но команда отправки в защитных комбинезонах уже возилась рядом с ними, завершая необходимые приготовления. Андрей с удивлением заметил, что особист, приходивший к нему, тоже находится в зале и выглядит на удивление взволнованным, словно процесс отправки осужденного в Туннель на его памяти происходит впервые. Один из охранников передал Андрею мешок с пакетом Милосердия; Андрей взвесил его в руке — легкий, ссыльным много не положено — и забросил на плечо.
— Волнуетесь, Андрей Петрович? — спросил особист. В его серых глазах Андрей прочел настоящее — и потому неожиданное и странное беспокойство.
— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Не знаю…
— Я не даю вам какого-то особенного задания, — повторил особист свою недавнюю реплику, — однако…, — он помолчал; команда отправки уже закончила приготовления, но Андрею почему-то было ясно, что пока особист не закончит разговор, двери камеры не откроются. — Его зовут Александр Торнвальд. Если он жив, то сейчас ему двадцать. Высокого роста, европейский типаж, блондин, глаза голубые. Из особых примет шрам на левой брови, шрам на животе после операции аппендицита, родимое пятно на правом запястье. Конечно, я не думаю, что вы с ним встретитесь, Андрей Петрович, и не даю специального задания на поиск… Но если вы все-таки найдете этого человека, то вручите ему передатчик. Не сочтите за труд.
Андрей усмехнулся, попытавшись вложить в ухмылку все доступное ему презрение. Человек на пороге смерти имеет на это право. Однако особист проигнорировал эту весьма выразительную гримасу.
— Всего доброго, Андрей Петрович.
И двери открылись.
…- Задумались, Андрей Петрович?
Андрей встрепенулся. Шани по-прежнему сидел на лавке с кружкой травяного отвара в руке; видимо, он задал какой-то вопрос, который Андрей, заблудившись в воспоминаниях, благополучно пропустил мимо ушей.
Шрам на животе у него действительно был.
— Есть немного, — сказал Андрей. — Знаешь, Саша, у меня есть для тебя посылка с Земли.
Шани вскинул брови.
— Посылка? От кого?
Андрей не ответил. Он встал с лавки и полез в свой заветный мешок, где десять лет своего часа дожидался передатчик, тщательно завернутый в ткань арестантской рубашки. Тонкая пластинка послушно скользнула в руку; Андрей на секунду замешкался, но потом развернул сверток и передал устройство Шани. Тот осторожно отставил чашку в сторону, покрутил подарок в пальцах, осматривая и изучая, а затем кивнул:
— Судя по всему, базовый передатчик. Такие стали выдавать разведчикам на планетах с низким уровнем комфортности. Передает сигнал в пункт управления, а оттуда уже высылается капсула эвакуации.
— Вот именно, — подтвердил Андрей. — Человек, который мне его вручил, очень хотел, чтобы я отдал его тебе.
Шани очень нехорошо прищурился, словно вспомнил о том, что давно бы хотел забыть. Андрей подумал, что ведьмы от такого взгляда должны сразу сознаваться во всем, что сделали и не сделали.
— Андрей Петрович… — голос Шани, тихий и какой-то растерянный, что ли, совершенно не соответствовал лютому стылому взгляду и закаменевшим скулам. — Вы хорошо помните того человека?
— Блеклый какой-то, — пожал плечами Андрей. — Типичный сотрудник секретной службы. Белесый такой, волосы назад зачесаны. Очень аккуратный костюм. Но внешность совершенно незапоминающаяся.
— Понятно, — кивнул Шани. Теперь он выглядел потерянным и очень несчастным: таким шеф-инквизитора явно никогда не видели. Андрей заметил, что пальцы Шани, сжимающие пластинку передатчика, дрожат. — Знаете, Андрей Петрович… Возьмите эту дрянь и утопите в болоте. Пожалуйста.
Андрей утвердительно качнул головой.
— Вообще-то это правильно, — сказал Шани, когда пластинка передатчика уже была убрана Андреем на прежнее место, а травяной отвар все-таки выпит. — Знаете, за время здесь я понял, что людьми движет только инстинкт самосохранения.
