Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
в бумажные библиотеки относительно изданной еще в двадцатом веке книги. Через два дня после запроса книгу внесли в список запрещенных, и Олег отправился в Туннель.
…Когда у нее отняли Олега, Несса не плакала. Наглый тип с лоснящимся самодовольным лицом совал ей документы на подпись: «Я, Несса Кольцова, настоящим документом заявляю, что не имею и не желаю иметь ничего общего с врагом государства и сим разрываю все связи — деловые, родственные, общественные — с Олегом Бородиным» — она совершенно спокойно прочла написанное, а затем медленно порвала бумаги и сунула клочки в нагрудный карман мордатого. Андрей тогда еще удивлялся, почему Нессу не взяли под белы рученьки и не уволокли следом за мужем. Но она не плакала. Стояла возле здания суда, прямая и строгая, и ждала. Затем на уровне второго этажа полыхнуло сиреневым — открылся и закрылся Туннель, отправляя осужденного на выбранную наугад из списка планету, и тогда Несса сняла обручальное кольцо и надела его на безымянный палец левой руки, символизируя свое вдовство. Потом приехал отец и забрал ее домой — дома он вколол ей успокоительное и потом даже просил заплакать, выкричать, вырвать из сердца боль потери. Однако Несса не проронила ни слезинки — только внутри у нее что-то хрустнуло и сломалось, сделав ее совершенно другой.
Она не ожидала, что сможет заплакать еще когда-нибудь. Однако теперь, оставив Андрея размышлять о разговоре с императором и бродя в одиночестве по роскошной дворцовой оранжерее, полутемной в это время суток, Несса ощущала, как в ней назревает тяжелое и давно забытое ощущение. Отчего именно сейчас, как-то отстраненно думала Несса и нашла ответ: запах цветущей киоли, бледно-голубого хрупкого цветка. Олег использовал одеколон с таким же ароматом, чуть горьковатым, дразнящим, почти раздражающим. Раньше Несса ненавидела этот запах и даже ругалась с мужем по этому поводу, но сейчас тревожные нотки казались ей не будоражащими нервы, а родными, пришедшими из далекой глубины времени и чувства — так могла бы пахнуть боль и память. И, захлебываясь в накатившей беде, отчаянии, обреченности, она не сразу поняла, что плачет и не сразу осознала, что кто-то деликатно поддерживает ее под локоть.
Рука с аметистовым перстнем на пальце протянула ей платок.
— Благодарю вас, — ответила Несса, промакивая слезы на щеках тончайшей тканью. Я плачу, думала она. Я просто плачу. Наконец-то.
— Поговорите со мной по-русски, — с некоторой долей смущения попросил голос императора, — а то я уже стал забывать язык.
Слезы потекли еще сильнее. Запах киоли стал почти невыносимым. Несса наверно не удержалась бы на ногах, если бы Шани не взял ее за руку крепче.
— Что с вами? Несса… Что случилось?
— Простите меня, — прошептала Несса. Ну как же неловко: рыдает на глазах у другого человека и никак не может взять себя в руки — слезы текут и текут, и платок уже весь мокрый. — Простите, мне очень неудобно.
— Давайте сядем, — предложил император и осторожно повел ее к скамье, — и вы мне все расскажете.
— Не стоит, — устало прошептала Несса, сев на краешек скамьи и уронив лицо на ладони. — В самом деле, Александр Максимович, не стоит.
Шани усмехнулся.
— Меня так никогда не называли, — проронил он задумчиво. — Даже отвык от своего настоящего имени. Несса, Несса, — он обнял ее за плечи каким-то очень естественным дружеским жестом; такие давным-давно вышли из употребления на Земле, и Несса сперва вздрогнула от неожиданности. — Не стесняйтесь, рассказывайте. Я очень хорошо умею слушать.
…- Вы читали Замятина?
Шани вынул трубку из чехла и задумчиво принялся протирать мундштук.
— Не помню. Это двадцатый век?
Несса кивнула.
— Тогда только слышал что-то урывками. Двадцатый век проходят в шестом классе, а меня сослали сюда из пятого. И в чем же виноват Замятин?
Наступила тьма, и где-то вдали мелодичные часы пробили полночь, а чуть поодаль, среди цветов и деревьев оранжереи садовники зажгли крохотные разноцветные фонарики подсветки. Метрах в десяти периодически подрагивала человеческая тень: Артуро неслышно наблюдал за своим господином и его гостьей. Несса уже успела относительно прийти в себя и теперь говорила почти спокойно.
— Он написал книгу про тоталитарный мир. Люди там ходят по струнке и вместо имен у них номера. Страшная книга. Очень страшная. И абсолютно точно описывает Гармонию. Она сохранилась в бумажном варианте в нескольких библиотеках, но вы знаете, бумажные книги у нас уже никто не читает. А Олег писал диссертацию и решил прочитать Замятина…
Император курил крепкий, но очень ароматный табак, почти перебивший запах киоли. Несса подумала, что теперь, когда вокруг плавают
