Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
вашем месте кинулся в инквизицию после первого же отказа в работе. Это не шутки, это злейший малефиций, — усач промолчал, и Шани произнес: — Странное что-то творится нынче со свидетелями. То они безбожно врут, то фантазируют, то чего-то недоговаривают.
Среди свидетелей возник шум, и две раскормленные девахи в кокетливых белых чепцах стряпух, отмахнувшись, пересели к зрителям, явно не желая, чтобы из них делали посмешище или превращали в обманщиц на глазах честного народа. Убедившись, что больше свидетелей нет, Шани сделал знак Хельге, и та вышла вперед — зачитывать официальное заключение инквизиторской коллегии. Зрители затихли, боясь пропустить хоть слово. Шани затылком чувствовал горящий взгляд архивариуса.
— Лекарская комиссия в составе трех лейб-лекарей и декана инквизиции лично осмотрела тело покойной и пришла к заключению, что смерть почтенной Мани происходит от естественных причин в силу значительной изношенности сердечного клапана. Результаты тщательного обыска в доме обвиняемой не обнаружили злодейственных и злонамеренных предметов, которые могут быть использованы в целях малефиция и ворожбы.
Дина подняла голову и с лихорадочной надеждой посмотрела сперва на Хельгу, а затем на Шани. Он откинулся на спинку скамьи и бездумно чертил какие-то каракули на листке бумаги.
— Сим официально заявляется, что инквизиция считает девицу Дину Картуш невиновной по всем предъявленным обвинениям и не имеет к ней более никаких вопросов. Честь и доброе имя девицы следует считать восстановленными. Всякий, кто будет называть девицу Картуш ведьмой в связи с этим конкретным случаем, подлежит судебному преследованию за клевету. Следственные расходы предписано взыскать с обвинителей в равных долях. Дано и подписано: члены инквизиционной коллегии, декан Шани Торн, секретарь Хельгин Равиш.
Зрители застыли, кажется, даже боясь дышать. На людской памяти это был первый случай оправдания подозреваемой в ведовстве. Все когда-то бывает в первый раз, подумал Шани и вопросительно посмотрел на судью. Тот опомнился, стукнул молоточком о подставку и произнес:
— Дело закрыто. Подсудимая объявляется невиновной.
Охранцы, караулившие Дину, опустили свои пистоли, а девушка внезапно выбежала в центр зала и, бросившись на шею Шани, крепко поцеловала его и разрыдалась. По залу пронесся общий восторженный вздох. Честный судия и оправданная добродетель, устоявшая перед кознями врагов — пожалуй, у Дрегиля нашелся очередной сюжет для драмы.
— Спасибо, — прошептала Дина сквозь слезы, оторвавшись от его губ. — Спасибо вам огромное… Храни вас Заступник.
Шани тоже обнял ее и негромко произнес:
— Уезжай. Сегодня же. Как можно дальше. Я не смогу отпустить тебя дважды.
Раздался грохот и короткое, насквозь нецензурное восклицание — это Хельга выронила свою папку.
Потом, передав документы в архив суда, Шани уселся в карету, чтобы отправиться-таки домой и на сиденье обнаружил «Семь юдолей скорби». Решив, что после вынесения приговора это уже не взятка, а подарок, он постучал в стену, приказывая трогаться, и с удовольствием раскрыл книжку на первой странице.
А молодые академиты отправились в Халенскую слободу — выпить за успешное завершение своего первого дела. Хельга угрюмо шла следом за сокурсниками и не принимала участия в общей оживленной беседе. Когда вся компания обосновалась в одной из многочисленных слободских таверн, и румяная улыбчивая хозяйка выставила на стол первые высокие кружки пенного, Хельга подумала, что ей впервые в жизни хочется напиться да как следует, до беспамятства: чтоб орать матерные песни, подраться с кем-нибудь и под занавес заснуть где-то в канаве. Для этого у нее был повод.
— Ну что, братья? — провозгласил Левко, великий знаток и практик борьбы с зеленым змием, и поднял свою кружку. — За искоренение ересей, за правду, за нашу работу — ура!
— Ура! — дружным хором возгласили академиты и застучали ладонями по столу.
— За декана нашего и наставника, дай ему Заступник здоровья, чин побольше да перину помягче — ура!
— Ура!
Хельга недовольно присоединилась к общему хору.
— За нас, молодых, отважных и умных, чтоб нам впредь вся работа бархатом была — ура!
Академиты поддержали тост еще громче и захлопали в ладоши так, что у Хельги заложило уши. Хозяйка сноровисто выкатила еще одну бочку пива, видя, что у молодых людей намечается знатная пирушка. Михась бросил ей несколько золотых монет, и на столе мигом возникла очень неплохая закуска, пиво в кружках обновилось, а поодаль замаячили раздатчицы с кухни, которые бросали на академитов многообещающие взгляды. Хельга лихо осушила вторую кружку, и хмель
