Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
подумал Шани и произнес:
— Повторяю вопрос. Где твой муж?
— Вы ума лишились! — крикнула Гвель, захлебываясь слезами и испуганно размазывая кровь по щеке. — Мерзавец! Убирайтесь прочь!
Шани снова схватил Гвель за воротник и принялся трясти. Тонкая ткань трещала и рвалась, девушка болталась в его руках, как тряпичная кукла на нитках кукловода, и Шани не чувствовал ничего, кроме тяжелой беспросветной ненависти.
— Где твой муж, дрянь?
— Воюет в сулифатах! — бросила Гвель ему в лицо. — Вы сами его туда сослали!
Шани отшвырнул Гвель в сторону и несколько мгновений стоял молча, опустив руки. Девушка возилась на ковре, пытаясь подняться, а откуда-то издалека доносились крики, топот ног и слезные причитания: компаньонка, судя по всему, вела сюда подмогу, раззвонив на весь дворец, что декан инквизиции спятил и пришел убивать ее высочество, решив, видимо, загубить всю государеву фамилию на пути к короне.
— Он не в сулифатах, девочка, — устало сказал Шани. Гнев покинул его, стек с тела, словно мутная холодная вода, — и ты это знаешь не хуже меня. Я ищу Луша, и ты сейчас спокойно и обстоятельно расскажешь мне, где именно он скрывается, и кто составляет ему компанию.
Гвель жалобно всхлипнула, и ее окровавленное личико некрасиво исказилось. Теперь в ней не было ничего общего с принцессой — лохматая зареванная девчонка с распухшими губами и разбитым носом. Сзади хлопнула дверь, затем вторая, третья, и в опочивальню вбежала государыня Анни. Увидев Гвель, она ахнула и схватила Шани за руку.
— Заступник милосердный…, — прошептала государыня и воскликнула: — Ваша неусыпность, опомнитесь! Что вы делаете?! Гвель, девочка…
— Ищу вашего сына, сударыня, — холодно ответил Шани, — который несколько часов назад чуть не отправил на тот свет вашего мужа.
— Это невозможно, — упавшим голосом промолвила Анни и, заслонив собой принцессу, вцепилась в руки Шани мертвой хваткой, видимо, намереваясь костьми лечь, но не допустить новых побоев. — Мой сын сейчас на юге, воюет за Круг Заступника. Вы обознались.
— Ваш сын в столице, и я видел его сегодня, — процедил Шани. — Отойдите, ваше величество. Я не хочу причинять вам боль, но вы не оставляете мне выхода.
Анни только сильнее вцепилась в его руки.
— Не трогайте Гвель, — умоляюще проговорила она. — Девочка ничего вам не скажет. Она ничего не знает, клянусь вам. Я — скажу. Скажу.
Шани едва не рассмеялся — нервы, похоже, начали сдавать. Надо же, отлупил не ту государыню…
— Я вас внимательно слушаю, ваше величество, — сказал он.
* * *
По мнению любого благоразумного жителя аальхарнской столицы, отправляться темной метельной ночью на окраины города к причалу Лудильщиков было совершенным безрассудством — тем более, в одиночку. Отпустив кучера за два квартала до нужного места — тот несколько раз обводил лицо кругом и уверял, что на этой тихой улице водятся привидения, а сама она ведет в никуда, а точнее, прямо в пещеры Змеедушца — Шани пошел вдоль молчаливых неосвещенных домов, вглядываясь в номера, чтобы не пропустить примету — ветку бересклета с надломленным черенком, украшавшую номерную рамку.
Анни, тревожась за возможную судьбу сына, запретила тому покидать столицу и отправляться в поход, чему Луш с удовольствием повиновался. Он провел зиму в старинном особняке, принадлежавшем благородному семейству Анни — квартал, в котором располагался дом, был определен под снос, так что никто не мог предположить, что принц разместился здесь, причем со всеми удобствами. Силы безымянного зла, безраздельно властвовавшие на этой улице по ночам, не причиняли ему ни малейшего вреда.
«А то, что он продолжит покушаться на жизнь вашего мужа? Вы об этом подумали?» — спросил Шани. Государыня посмотрела ему в глаза и промолвила с непреклонной жесткостью, которая, наверно, бывает только у матерей:
«Мой мальчик не убийца».
Нужный дом стоял на самом глухом участке улицы — там, где она огибала пустырь и упиралась в давно заброшенный причал. Одно из зашторенных окон изнутри озарял свет; стараясь не шуметь, Шани толкнул входную дверь и вошел внутрь.
Здесь царила непроницаемая тьма с кислым запахом плесени и смерти. Едва ступая по рассохшемуся скрипучему паркету, покрытому клочковатыми хлопьями пыли, Шани осторожно приблизился к лестнице. Грязный портрет посмотрел на него со стены мутными глазами давным-давно неразличимого человека на полотне. Да, этот дом и в самом деле был обитаем: сверху доносились голоса, в одном из которых Шани с уверенностью опознал Луша.
— …забери его Змеедушец. Всегда приходит не вовремя, проклятый святоша.
— Не
