Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
послал. И умен, и добр, и обо мне заботится. Да с чего ж ты взял, ехидна морская, что я тебе поверю! Нашел дурака! Мне в ссылку ехать, а тебе тут под шумок корону надевать! А меня потом придушат твои монахи, и поминай как звали. Нашел дурака!
Губы Симуша дрогнули в улыбке. Шани почувствовал, как по виску сползает капля пота.
— Не волнуйтесь, ваше высочество, — проговорил Симуш. — Помянем в лучшем виде. Только не вас — его.
В следующее мгновение они с Шани уже стояли напротив друг друга, выкинув вперед руки с пистолями и готовясь стрелять. Шани подумал о том, что несколько часов назад этот потертый хлыщ с равнодушной легкостью ранил Хельгу, и кровь прилила к щекам.
— Вы отлично деретесь с женщинами, сударь, — сказал он. — Посмотрим, хватит ли вас на настоящего бойца.
Симуш осклабился и шевельнул пальцем, взводя курок.
— Кстати, ваше высочество, — окликнул Шани, — это ведь он сказал, что вы в столице. Так-то я ни сном, ни духом.
Симуш встрепенулся и повернул голову к Лушу.
— Не верьте ему, ваше высочество, — его голос дрогнул. — Врет и не краснеет, гадина.
Луш вздохнул, убрал руки в карманы, покачался с пяток на носки и обратно.
— Я разочарован, — сказал он, наконец. — Очень разочарован.
И грохнул выстрел.
Шани вздрогнул и отшатнулся, на долю секунды подумав, что стреляют в него, и почти успев ощутить себя мертвым. В комнате резко запахло пороховой гарью. Симуш сдавленно охнул и стал заваливаться на пол. Луш повел пистолью и выстрелил еще раз. Во лбу бывшего заместителя министра охраны короны распустился черно-красный цветок с неровными уродливыми краями.
Шани обвел лицо кругом и быстро прочел молитву — в том числе и по себе: от Луша он ожидал чего угодно. Принц посмотрел на мертвеца и убрал пистоль.
— Ну вот, — сказал он. — Был тут один-единственный приличный человек на всю столицу, да и тот оказался предателем. Пистольку-то свою прибери. Рука-то, поди, устала уже.
Шани согласно кивнул и сунул оружие во внутренний карман плаща. Некоторое время они с Лушем пристально рассматривали друг друга, возможно, полагая, что из этой комнаты выйдет только один из них.
— Жаль, что вы мне не верите, ваше высочество, — в конце концов, произнес Шани, устав от игры в гляделки. — Очень жаль. Я вам, кроме хорошего, ничего не хочу.
Луш ухмыльнулся.
— Скажи еще, что тебе трон не нужен.
— Нет. Не нужен.
— Дурачок ты, — сказал принц. Ухмылка не сходила с его багровой физиономии. — Блаженный.
Зачем мне корона и регалии правителя, подумал Шани, если домой они меня не вернут и отнюдь не прибавят счастья. Горсть пуговиц, не более того. А одежда, положенная мне по чину, традиционно крепится на шнурках…
— Может быть и так, — откликнулся Шани. — Но я желаю вам добра. Послушайтесь меня, ваше высочество… ждать вам осталось не так уж и долго. В самом деле. Уезжайте… да хоть в Шаавхази. Будете там, как у Заступника в рукаве.
— Может быть…, — раздумчиво произнес принц. — Может быть.
С этими словами он резко ударил Шани под дых, а затем — ребром ладони по шее. Когда Шани, задыхаясь, рухнул на пол рядом с мертвецом, принц неторопливо обошел их и снял с вешалки свой плащ. Шани следил за ним сквозь серую пелену боли и понимал, что уже ничего не сумеет сделать — ни для принца, ни для государя. Луш уходит…
— Ну, прощай, братец, — сказал Луш и открыл дверь в коридор. — Не поминай лихом.
* * *
Когда Шани выбрался из покинутого квартала и побрел по улице вдоль респектабельных домов столичного дворянства, по городу уже неторопливо, но уверенно разливалось утро. Метель унялась, и сейчас в размытом свете фонарей порхали последние снежинки, а с крыш срывались тяжелые капли и выстукивали весенний марш по узким лезвиям новорожденных луж. Улицы были пусты: обитатели этого района могли позволить себе валяться в постелях допоздна. Извозчик, который вывел свой экипаж на улицу в надежде на случайный заработок по раннему времени, увидел, откуда направляется Шани, и живо хлестнул по лошадке вожжами, поминая нечистого. Декан инквизиции и в самом деле выглядел не слишком хорошо, наверняка напоминая грязным плащом и изможденным усталым лицом ходячего мертвеца. Даже собаки не лаяли на него из подворотен.
Миновав несколько улиц, Шани смог, в конце концов, встретить извозчика, который любил деньги и не боялся привидений, и, сев на потрескавшуюся кожаную скамью экипажа, назвал свой адрес и моментально провалился в глубокий тяжкий сон. Ему снился принц Луш, блуждавший по развалинам, и Хельга, истекавшая кровью в снегу, — и ощущение беспомощности было настолько сильным, что Шани тонул в нем и не видел ни выхода,
