Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
все то, о чем я тебя попрошу. Не пугаясь и не задавая лишних вопросов.
— О чем вы меня попросите? — негромко осведомилась Софья. Инквизитор улыбнулся.
— Ни о чем, что бы тебе пришлось делать через силу. Впрочем, если тебя что-то настораживает, то я не настаиваю. Можешь остаться здесь, с госпожой Яравной, — инквизитор нагнулся и провел пальцем по чулку Софьи, заштопанному от щиколотки до колена. — Она очень хорошо о тебе позаботится…
Инквизитор жил в трехэтажном особняке в центре столицы, его квартира занимала половину второго этажа. Номера на двери не было; проходя за хозяином, Софья подумала, что на письмах сюда, должно быть, пишут: «дом такой-то, второй этаж, налево» — если, конечно, инквизитору кто-то пишет письма. Сбросив на пол свой грязный плащ, новый господин помог Софье снять ее старенькую шелковую накидку и глухо произнес:
— Вот, здесь я и живу.
— У вас очень мило, — сказала Софья так, как того требовала вежливость, хотя квартира представляла собой натуральную холостяцкую берлогу. Конечно, тут была и дорогая мебель, и ковры сулифатской работы, и старинные иконы — Софья в них не разбиралась, но понимала, что такой человек, как ее новый господин, не будет вешать дешевку на стены, обитые тонким шелком золотистых тонов. И на всем этом лежал отпечаток какой-то внутренней тоски и равнодушия: стопки книг, едва не рассыпаясь, стояли у стен, груда приличной одежды была небрежно свалена в кресло, а на маленьком столике в стиле восточных островов стоял поднос с печеньем и чашкой кевеи. Печенье покрывал тонкий зеленоватый слой плесени. Софья всмотрелась: остатки кевеи в чашке практически окаменели и очень неприятно пахли.
— Проходи, располагайся, — инквизитор заглянул куда-то за кресло и вынул непочатую бутылку с подозрительным на вид содержимым. Выдернув зубами пробку, он лихо сделал несколько глотков и убрал бутыль на прежнее место. По легкому травяному запаху, поплывшему по комнате, Софья поняла, что это не хмельное, а какое-то лекарское средство, наверняка целебный бальзам.
Осторожно отодвинув смятое покрывало, Софья опустилась на краешек дивана. Спрятавшийся было страх снова высунул острый нос: очень уж квартира походила на логово маниака, а не на дом приличного человека. Товарка Софьи по приюту Яравны, Желка, успевшая за свои пятнадцать лет повидать разные виды, рассказывала, что не приведи Заступник попасть на покупку к мяснику или инквизитору: что те, что эти немного свихнутые умом, и затеи у них странные.
— Я сделаю все, что вы попросите, мой господин, — негромко проговорила Софья. Страх поднимался откуда-то из глубины, становясь все сильнее и безжалостней. — Только пожалуйста… Ради Заступника… Не делайте мне больно.
Инквизитор вздохнул и сел рядом с ней. Некоторое время он молчал, рассматривая свое приобретение. Так белошвейка глядит на кусок полотна, прикидывая, где и как резать.
— Я декан инквизиции, — произнес он, наконец. — Дорогая Софья, «больно» — это моя работа.
Он сделал паузу, во время которой сердце Софьи зашлось в оглушительном бое, а потом добавил:
— Но тебя я не обижу. Не бойся.
* * *
Похоже, обещать такие вещи у него вошло в привычку.
Глава 9. Софья
Софья проснулась рано утром и не сразу смогла понять, что случилось с ее спальней в приюте Яравны. Комната изменилась, взметнув потолок выше и раздвинув стены; зеркало и туалетный столик с немногочисленными косметическими принадлежностями исчезли — на их месте стоял небольшой комод с ворохом книг на крышке. Маленькая койка Софьи превратилась в широкий диван с бархатной обивкой; девушка провела пальцем по вышитому золотом цветку и вспомнила вчерашний вечер.
Страх поскребся в груди, но уже как-то привычно. Вчера Шани отправил Софью спать в эту комнату, и она сидела на диване, сжавшись в комочек и трясясь с перепугу до тех пор, пока не провалилась в сон. И вот наступило утро, день Заступникова Воскресения, и, судя по изящным золотым часам в резной оправе, столица еще долго будет почивать. Софья потерла затекшую ногу и бесшумно встала с дивана. Выглянув в окно, она увидела площадь Цветов с беломраморной статуей святой Агнес в центре. Площадь и прилегающие к ней улочки были пусты, только зевающие караульные стояли возле своих полосатых будок, да дворник с неторопливой размеренностью сметал с булыжников мостовой вечерний сор. Столица ворочалась во сне, но пока не собиралась просыпаться. Розовые рассветные лучи едва касались шпилей, башенок и черепицы крыш.
Поежившись, Софья отошла от окна и снова села на диван. В свете утра новая комната вовсе не казалась принадлежащей
