Сосланный из дивного нового мира Земли на отсталую планетку на краю галактики, Александр Торнвальд не мог даже предположить, что его ожидает в дальнейшей жизни. Честь и отвага станут, и наградой, и наказанием для человека, который решится избрать собственный путь и не стать марионеткой в чужих играх.
Авторы: Петровичева Лариса
на площадь Звезд. Только теперь Софья смогла дать волю слезам. Конечно, Шани заранее предупредил ее, что будет бить не шутя, в полную силу — государь не должен заподозрить, что перед ним разыгрывается бездарный любительский спектакль — но вышло гораздо больнее, чем она ожидала. Голова болела, а нос жгло так, словно Шани действительно его сломал.
— Софья, девочка, ну прости меня, прости, — Шани возился в маленьком саквояжике, смешивая для Софьи обезболивающее. — Все уже позади, теперь отдыхай. Два дня спокойно отдыхай, — он поднес губку, пропитанную какой-то вонючей смесью к ее носу, и боль сперва вспыхнула лесным пожаром, но потом на удивление быстро утихла. Вместо нее Софья ощутила легкую эйфорию — именно так действуют сулифатские масла — и со вздохом откинулась на кресло кареты.
— Вы ведь так не думаете? — спросила она. Странный жар, охвативший ее после выпитого вина, до сих пор бродил в крови и не собирался успокаиваться.
— Что я не думаю? — вопросом на вопрос ответил Шани.
— Что я шалава и сучка, — сказала Софья и не услышала ответа. Еще одно свойство обезболивающей смеси состояло в том, что при сочетании со спиртным она действовала как снотворное. Софья заснула, едва успев закончить фразу. Шани бросил губку обратно в саквояж и несколько минут смотрел на Софью с искренней заботой.
— Конечно, я так не думаю, — сказал он и начал приводить в порядок ее платье. Софья глубоко вздохнула во сне, но не пробудилась. — Ни в коем случае.
Глава 12. Совет
Старший Гиршем, папаша того самого Гиршема, который держал магазинчик на улице Бакалейщиков, оторвался от счетов и с усилием потянулся. Движение взбодрило его, старые кости приятно хрустнули, а в голове прояснилось. Да, пожалуй, права Рухия, старая заботливая супруга: он слишком много сидит над бумагами — надо и о своем здоровье позаботиться, тем более, его осталось не так уж и много. С удовольствием потянувшись еще раз, Гиршем решил, что выпьет последнюю на сегодня чашку холодной кевеи и будет распускать помощников и закрывать контору: день выдался дрянной, с самого утра накрапывал дождь, так что вряд ли кто-то решит заглянуть сюда под вечер, когда добрые люди собираются отдыхать в тепле дома. Аккуратно сложив документы в папку и заперев ее в сейфе, Гиршем взялся было за чайник, но в этот момент дверь распахнулась, и в контору вошел клиент.
Гиршем прекрасно знал этого клиента и едва не выронил чайник с перепугу. Декан Торн, временный глава инквизиции, славился по всей столице тем, что взяток не брал и другим запретил, и договориться с ним в случае чего было невозможно в принципе. Когда всем заправлял старый добрый Младич, то дела делались намного проще. К примеру, если жена или сестра, или другая родственница доброго человека попадались за занятия ворожбой, то добрый человек брал деньги и спешил на выручку. Братья инквизиторы принимали звенящие мешочки с благодарностью, а жена, сестра или другая родственница отправлялись домой, а не на костер. Вместо еретичек сжигали их портрет, ну а кому какое дело до грязного куска холста и того, что на нем намалевано, когда родной человек сидит себе спокойно дома? Пусть себе горит. Вот как славно делались дела в столице — до того, как пришел Торн. Человек он, конечно, был вдумчивый и серьезный и огульно никого не обвинял, но если Гиршем кого-то и боялся на белом свете, так только этого высокого блондина с сумасшедшим сиреневым взглядом.
Чайник с кевеей едва не выскочил из рук. Гиршем осторожно опустил его на стол и, обернувшись к страшному гостю, расплылся в тихой заискивающей улыбке.
— Ваша неусыпность, — пропел он подобострастно, — как я рад вас видеть в своей скромной конторе. Я всегда говорил, что сотрудничество с инквизицией — обязанность и честь любого порядочного аальхарнского гражданина. Чем я могу быть вам полезен?
Декан снял шляпу и, не дожидаясь приглашения, сел в свободное кресло. Он вел себя как хозяин, однако Гиршем подозревал, что эта дворянская заносчивость является напускной. Достав из кармана маленькие окуляры, Гиршем сел напротив и стал ждать ответа, раболепно вглядываясь в лицо своего гостя.
— Деньги, — коротко и веско откликнулся Торн. Гиршем вздохнул с облегчением — слава Заступнику, никакой речи о колдовстве и ересях. Поиздержался благородный господин и нуждается в займе, с кем не бывает? Солидный образ жизни требует не менее солидных расходов. Гиршем достал из ящика стола чистый лист бумаги для записей и открыл сверкающую чернильницу.
— Разумеется, ваша неусыпность, — произнес он и быстро обмакнул старое измызганное перо в чернила, приготовившись писать. — Деньги я вам предоставлю по первому требованию. Какая конкретно сумма
