Аборигены Прерии

учитывая современные достижения информационных технологий. То есть, как только хоть кто-то из нас будет заподозрен в принадлежности к нелояльной властям группе, ситуация сразу станет тревожной.
– А в чем заключается это столь тщательно скрываемое ото всех отличие?
– Не стану отвечать на этот вопрос. – Яга была, как всегда, прямолинейна. – Те люди, которые в силу разных причин имеют с нами дело, нередко вливаются в наши ряды, ощутив душевную близость или инстинктивное стремление, а может быть, просто привыкнув вести себя так же, как и все остальные, или копируя понравившееся поведение. Кому-то удается понять все умом, но они редко касаются этой темы, потому что даже супруги, прожившие вместе многие годы, частенько расходятся в мелких деталях, если вдруг об этом заговорят. И это хорошо, потому что даже сам факт наличия разницы нам крайне выгодно скрывать. Пока мы неотличимы от остальных, нас как будто бы и нет. Властям не с кем бороться.
На следующий день в грабен пришли сразу два парома. На одном прибыли шатры и палатки, чтобы хоть как-то разгородить пространство на привычные для человеческого восприятия участки и зоны, как бы присваивая тем или иным площадям определенное назначение. А еще ящики с крепежом, маленькие, но тяжелые. Второй транспорт привез доски и брусья. И начались работы.
Делла с интересом и даже некоторой тревогой посматривала на Степана. Хоть и верила она в него, но волновалась, потому что понимала – сейчас у мужа неспокойно внутри от запутанного клубка вопросов, которые в свое время мучили и ее. Он сейчас пытается понять мир, который уже принял и одобрил. При возвращении к городской жизни даже испытает шок, настолько ненормальной покажутся ему ценности, к которым стремится почти все остальное человечество. Сначала разочаруется в людях, потом примет их такими, как есть, и заскучает. И произойдет это независимо от того, поймет ли он разумом, отчего так происходит. Но хотелось, чтобы понял. Тогда ему легче будет разобраться и в себе самом, и во всех остальных.
Степан был занят на строительстве шлюза – деревянного щита, который должен отсечь дальнее от выходного ущелья окончание озера от остальной акватории. Была мысль осушить это пространство и на обнажившемся дне построить судно, а потом запустить туда воду, чтобы корпус всплыл. Тогда можно будет перевести его вперед для окончательной достройки, а на освободившихся опорах заложить следующий корабль. Это место Делла приметила еще при первом их визите сюда, и когда выяснилось, что выход из укрытой кронами деревьев долины проходим для судов с умеренной осадкой, мысль о постройке здесь верфи показалась ей просто великолепной. Нечасто природа делает людям такие подарки.
А пока велись работы со столбами, на которые обопрутся будущие ворота, производилась приемка леса для первого их детища. Все эти брусья и доски были отлично просушены, пропитаны чем положено и снова просушены. Их везли с лесопилки из устья Черной. Поступали из кузниц скрепы и саморезы, болты, уголки, скобы и фигурные накладки. С грузопотоком работал в основном Степан, а Делла хлопотала о прибывавших сюда людях. Немало работников судоремонтного завода решили покинуть город, где нынче стало неуютно. И они понемногу переезжали в дикий край, где не так тревожно и нет перебоев с продуктами. В большинстве это были кадровые работники с семьями. Так что в грабене тишину сменил шум – детвора постоянно искала себе занятия, а поскольку визоры у всех были изъяты, то «зависнуть» в сети никто не мог.
Вот и крутились Степа с Деллой как белки в колесе. Нужен садик для малышей – матери семейств трудоустраивались. Надо было готовиться к открытию школы и для преподавания в ней подобрать женщин из числа приехавших. Их мирок был все-таки довольно замкнут – окрестности не изобиловали населенными пунктами. То, что среди приехавших оказалась акушерка с подготовкой на уровне фельдшера, стало просто подарком судьбы. Старших детей, чтобы не начали от безделья творить глупости, необходимо было занять на верфи, что не нравилось их родителям. Так что спать Степан и Делла ложились с опухшими от разговоров языками и о том, что они супруги, вспоминали редко.
Ночную тишину разорвал звериный рык. Несясь в направлении его источника, Делла не могла избавиться от ощущения, что воспринимается он неправильно. Не грозно, не гневно, а как-то то ли обиженно, то ли удивленно. Свет луны почти не проникал под плотную листву, и Степка, топавший рядом, держал в руке яркий светильник с рефлектором.
Вот. Бесформенный ком шевелился на земле. Большой, массивный зверь испытывал затруднения: три лапы его были прижаты к телу, а четвертая ограничена в амплитуде движений, словно спутана.