Аборигены Прерии

группа «освоенцев», в которую его и включили.
Остальные семьи с детьми из их большого и дружного рода, рода арбузоводов, собирались в бассейн реки Желтой, а в старом обжитом доме оставались всего четверо-пятеро старших да сестрица Аннушка, чтобы уж не одни старики тут ковырялись. «Как они будут вести прополку?» – эта мысль тревожила отъезжающих. Но, с другой стороны, если сконцентрироваться только на опытных делянках да на семенных плантациях, то не так уж много тут работы.
Игорь покидал «фазенду» одним из последних отъезжающих и видел начало трудовой деятельности приехавшего из Ново-Плесецка Митьки, гордившегося тем, что он – «не меченый». И еще прибыла троица прыщеватых хлюпиков-землян, нескладных и инфантильных, обожравшихся арбузов и дынь так, что сутки маялись животами.
Дед щедро раздавал подзатыльники, выдергивая юнцов из «отключки», в которую те впадали, занырнув в свои визоры. Один из них умудрился даже тяпнуть себя по ноге сапкой, когда «завис» в сетке во время работы. Тревожно было уезжать из недавно населенного такими родными людьми удобного дома, в котором поселилась бестолковщина и… эти засранцы отлынивали от работы. Но Митька – а он нормальный оказался парень, хотя и мелкий, но кулакастый, – этих ребят потихоньку в чем-то «убедил». Но все равно, непонятно было, как тут станет без него, Игоря. Опять же опытные образцы арбузов не успели созреть.
Зато в компании ребят еще на яхте, во время перехода, душа отдохнула. Даже недотепа Степашка, парень худосочной Делки, и тот оказался при более близком знакомстве вполне себе ничего мужиком. К тому же микроскоп и микротом, а также водоросли, которых полно в океанской воде, доставили немало интересных минут. Переключение на тяжелый физический труд, на прорыв через джунгли, обустройство дороги и нового места жительства – все это пришлось по душе, а потом на плато отыскалось превосходное место для бахчи, а старшой был мужик с понятием. Опять же людей в эти места прибыло больше, чем планировалось, потому что приличная толпа недавних землян-школьников сдернула с ГОКа.
Не успел Игорь оглянуться, а вот он уже снова живет в привычном ему доме с колодцем внутреннего двора с маленьким фонтанчиком посередке, и всходы арбузов, дынь и тыкв опять радуют его глаз. То обстоятельство, что он остался за старшего, смущало его недолго – ну не было здесь других знатоков этих прекрасных культур. А тут и семена с его старой опытной делянки подоспели.
Сестрица Аннушка, как и обещала, дорастила его питомцев и выслала то, что удалось собрать. А заодно и результаты анализа плодов на содержание в них металлов. Замысел-то был добиться от арбузов, чтобы они высасывали из грунта вместе с влагой еще и всякие полезности. Данные оказались обнадеживающими – употреблять такое в пищу было никак невозможно – голимая отрава, зато для металлургов в ботве, кожуре и семенах нашлось немало интересного.
Так что семена он аккуратненько посеял и принялся наблюдать за всходами. Старый, дедовский еще фотик был установлен на треноге, наведен куда надо, и периодичность один кадр в десять минут позволяла проследить динамику всходов достаточно подробно. В прошлый раз он делал один снимок в сутки, и этого оказалось недостаточно – многие интересные детали процесса развития всходов разглядеть не удалось. Загвоздка была в том, что скорость роста у этих сортов оказалась заметно выше, чем та, к которой он привык.
Ребята с ГОКа, а их тут тоже оказалось несколько человек, были старше его, отца-командира, на пару-тройку лет. Хоть и с гнильцой многие, но помаленьку привыкали к нормальной жизни. Вообще-то, их тут никто не держал, так что старались не слишком доставать остальных демонстрациями неповторимости своего офигенно богатого внутреннего мира. События последних месяцев научили ребят считаться с тем, что творится вокруг них. Но вот с межполовыми отношениями они почему-то заторопились в последнее время. Кругом сплошной флирт, ревность, разборки какие-то. У Игоря, видимо, голова не так работала, как у этих выкидышей цивилизованного мира. Не догонял он чего-то во всей этой бестолковщине.
Нравится ему девушка – он ее потискает. Если шибко отбивается, значит, не нравится он ей. То есть надо искать кого-то другого, чтобы потискать. А если отбивается не шибко, то… но так с Игорем пока не случалось. То ли считали его еще слишком маленьким, то ли он просто ни одной не понравился – кто их разберет?
А вот недавно был совсем другой случай. Оксанка у них самая красивая, и он ее тихонько цапнул за грудь в коридоре, где на стенке грабли висят. А она замерла, словно окаменела, и ничего не сказала. И даже в ухо не заехала. Стоит, а у самой из глаза слезинка катится. И так тут