Аборигены Прерии

это, предупредив всех заранее. И тогда сразу же отменит и налог с прибыли. На этом и договорились.
Степан опять охладел к мысли оказать воздействие на ситуацию. Ходил повсюду и во все совал нос. Пустеющие прилавки аптек, нитки на старинного вида деревянных катушках, вместо зажигалок в обиход вернулись спички. Швейные иглы стали дороги, зато несколько видов тканей появилось в продаже, деревянные прищепки с резиновым колечком вместо стальной пружины – эти мелочи многое способны рассказать о состоянии производительных сил и сбалансированности экономики. Но не следовало грустить по поводу того, что ножницы теперь стоят в несколько раз дороже, чем раньше. Таков объективный путь, которым пойдет планета. Ну, не вся, человеческая только часть, хотя мегакотики, кажется, тоже попытаются ассимилироваться, подстроиться под существование в среде машинной цивилизации и в мире человеческих страстей.
Сейчас не тот момент, когда следует подталкивать процессы, идущие сами по себе. Не было у Степана никакой уверенности, что ему известен правильный путь в светлое будущее. Он всего-навсего занимался его поисками. Вроде пока не заплутал. А ведь он, если не лукавить с самим собой, для работы правителя совершенно не годился.
Недоучился. Хотя, вернее сказать, не учился вообще – так, почитал чуток на близкие темы.
Не дорос. Он ведь молод. Можно сказать, только вылупился и оперился. Жизненного опыта – с гулькин нос.
Не хотел он этим заниматься. Не было ему от этой работы ни малейшего удовлетворения. Лучше что-то менее разноплановое, например, в диспетчеры бы он вернулся с удовольствием.
Хм! Интересно, а ради чего он продолжает себя мучить? Сгоняет-ка вечерком к Яге да и попросит назвать удобного для беспорточных преемника, а он потом быстренько приказ оформит. Не было у него ни одной причины продолжать так терзать себя.

Ольга Петровна выслушала тщательно подготовленную прочувствованную речь, а потом сказала:
– Иди, работай, Лоэнгрин недоделанный. – И махнула рукой в сторону двери, что однозначно читалось как «Проваливай».
Делка, которой он пожаловался на такое отношение в своим проблемам, обошлась с ним не милостивей:
– Некому больше, да и некогда клоуна изображать. Так что не скули, а поднатужься. – Потом, чуть сбавив нажим в голосе, спросила: – Лоэнгрином обругала?
– Ага. А кто это?
– Был, говорят, такой страдалец, да не в нем дело. Это значит, напрасно ты расстонался, нормально у тебя пока получается. Что дело делать не мешаешь – это точно. – Немного помолчала, видимо, подыскивая верные слова. – Ну, сам подумай, Ярн химиков-технологов готовит, дядя Ляпа на Полигоне производство прецизионных сплавов налаживает и оборудование для точного машиностроения. Да куда ни глянь, все надежные люди по уши в делах. Ну не крикунов же из Ассамблеи тащить на верхние посты и не старых аппаратчиков-чинуш. Нормально управляешься. Ну, потерпи, пока хотя бы немного все наладится. А подрастет Цикута, окончит школу – ему дела и сдашь.
Вот так Степа и узнал об истинном отношении к нему со стороны тех людей, к которым он со всей душой. Они тоже его ценили. Кажется. Надо было это как-то обмусолить.
Пошел к Санькам, купив по дороге кувшинчик доброй выдержанной кукурузовки и чем как следует закусить. Оказалось – кстати. Шурочку ночью забрали в роддом, а недавно сообщили, что роды прошли успешно, мама и дочка в порядке и беспокоить их не стоит.
Вот это дело мужики и отметили до потери пульса. Беременная кошечка, что жила в доме, смотрела на это как-то укоризненно, а потом ушла в комнату, где обычно ночевала, и больше на глаза не показывалась.
Проснулся Степан в состоянии неги и расслабленности. Голова не болела, а тело ничего не требовало. Кроме питья. Санька, пробудившийся раньше, уже сгонял за пивом, так что через считаные минуты краски стали ярче, а душа наполнилась умиротворением.
Домик Саньков под бомбежку не попал, и бытовая техника двадцать первого века сохранилась в нем неповрежденной, поэтому завтрак готовился в микроволновке, а вчерашнюю посуду вымыла посудомоечная машина. Садясь за стол, парни вспомнили, что кошечка тоже еще ничего не ела. Степка стукнул в дверь:
– Тук-тук, – двойной звук на языке хвостатых означает вопрос.
– Тук, – донесся ответ изнутри. Это знак согласия, подтверждения или разрешения.
Вошел. Вот тебе и сюрприз. Бледно-пятнистый комочек вытянулся рядом с мамой и спит. Вообще-то эта кошка – опытная мамка. У нее уже третий помет, так что с родами справилась