Аборигены Прерии

тебе сразу объемная модель.
– А я предлагаю две камеры поставить прямо на руку, – опять встряла девчонка. – Ты меня на кукурузе не послушал, а сейчас вообще рогопегу затеешь невыносимую, которую придется опирать на фундаментальное шасси. Умные какие, понимаешь. Ты, Цикута, постоянно находишься в плену у давно сформировавшихся, так называемых классических представлений и не способен преодолеть стереотипы, набившиеся в твою голову при изучении прототипов или аналогов.
– Ага, ага! Сейчас мы выкатим твою телегу на деревянных колесах от древней туркестанской арбы и насмешим всю окружающую действительность…
Ребята не на шутку увлеклись спором друг с другом. Третий член их команды поглядывал на это с философским спокойствием человека, повидавшего на своем веку немало подобных сцен. А еще он буквально упивался грушами. Ох и побегает сегодня кто-то в туалет!
Котята появились в вольере только через неделю. Один из них явно был ранен, поэтому к нему специально приехал фельдшер. Болезного затащили в дом и привязали к столу. Когда следовавшая за ним мать это увидела, то пулей вылетела обратно во двор, и уже через минуту ворвалась в процедурную в сопровождении махайрода. Так эта пара и не спускала глаз с рук доктора, пока он разрезал, чистил и приводил в порядок запущенную рану. Степан и его союзник мегакотик всеми силами старались успокоить животных. Четвероногий моргал настолько интенсивно, что смотреть на него становилось неуютно, а переводчик на человеческий стыдливо молчал, иногда перхая что-то вроде «тогда» или «налево». А Степан комментировал каждое действие немолодого фельдшера самым спокойным тоном, на который был способен. Оба героя, врач и пациент, тоже оказались на высоте. Человек действовал уверенно и безапелляционно, а малыш вел себя покорно.
Межвидового конфликта не состоялось. Оперированного Степан доставил в вольер и… а нет никого. Спросил взглядом у мамы кошки: «Куда нести?» – но ответа не получил. Родительница взяла свое чадо зубами за шкирку и была такова.
Саблезуб тяжело вздохнул, посмотрел тоскливым взглядом на дверь морозильной комнаты и вяло поплелся в лес. Больше мегакотиков на подворье никто не видел. И даже старый Степкин знакомый не показывался. Но парни, что обходили поля, рассказывали – мышкуют хвостатые, людей не таятся, и охранник их полосатый обретается поблизости. Но люди сближаться со стаей не спешили. И фельдшер не уехал. У него по ближним окрестностям на всех полутора десятках ферм имелись и жилые комнатки, и процедурные, так что он повсюду был и дома, и на работе.
Первым на подворье появился тот самый котенок, которого оперировали. Он подошел к фельдшеру – тот проводил с детьми беседу о санитарии и гигиене – и потерся об его ногу. После чего был немедленно перенесен на стол в процедурной и осмотрен. Лапа зажила. Почти. Одним словом, служить хозяину уже могла, чем он немедленно и воспользовался, удрав из-под опеки родительницы.
Угостили его очищенными креветками, да и ушел он себе с миром. Вечером объявился махайрод, а за ним и остальная компания подтянулась. Мегакотики ночевали в вольере. Саблезубый попросился в дом, сломал там неудачно стоявший стул и устроился на матах в зале для гимнастики – тут для деток на время дождей специальное помещение оборудовали, которое большую часть года пустовало, а ему чем-то понравилось.
Вот и вторая попытка сближения с людьми со стороны стаи. Видимо, Котик продолжал «разъяснительную работу», пока заживала лапка у пострадавшего, и аргументы возымели действие. А может быть, дело в том, что результаты вмешательства доктора стали очевидными?
Этим же вечером Степан поговорил со старым своим знакомым мегакотиком. Не о предстоящих делах шла речь. Делились впечатлениями. Оба переводчика наверняка врали через слово, собеседники жаловались на трудности в деле убеждения мегакотов в необходимости сближения с людьми. Сказать по правде, Степан сильнее опасался за представителей человечества. Ждал он от них чего-то недоброго, но обошлось. Пока. Может быть, потому, что они воспринимали животных как младших? Опекаемых? Отсюда и терпение и снисходительность. А если и так – то и пусть. Этот вариант был ничем не лучше и не хуже других. Вот сейчас, обсуждая с котячьим парнишкой варианты дальнейшего развития событий, он не чувствовал себя ни более опытным, ни более разумным.
У каждого из сообществ, живущих на планете, свои непростые проблемы. Так что сравнивать меру разумности разных видов не получалось. Многое несопоставимо да и непонятно.
Сказать, что на ферме Краснова установилось полное взаимопонимание между людьми и животными, – это было бы слишком смелым заявлением. Доверие