Жил в одной из земных колоний в Дальнем Космосе обычный городской парнишка Степа Асмолов. И был Степа всего-навсего сыном первого заместителя второго помощника Представителя Президента России на планете Прерия. И думать не думал он о том, что судьба за-несет его на вершину власти и сделает ответственным за благополучие целой планеты. И если бы не отчаянная девушка Делла, в руках которой все, что не работало, немедленно начинало работать, никогда бы Степе не удержаться на этой вершине. Тем более что на Прерии наступили тяжелые времена, связь с метрополией прервалась, зато заявили о себе истинные хозяева планеты…
Авторы: Калашников Сергей Александрович
заставляло людей крепко чесать репу, тем более что ядерщиков-теоретиков на планете отродясь не бывало. Энерговыделение держалось на относительно невеликом уровне и сразу в глаза не бросалось.
И вот – долгожданный отчет о предполагаемой причине событий более чем полувековой давности. Выяснилось, что в кернах обнаружены: калифорний-249 и 251, кюрий-245, 246, 247, 248 и 250, америций-241 и 243, плутоний-239, 240, 242, и 244, нептуний -236 и 237, протактиний-231, торий-229, 230 и 232, уран-235 и 238. Также на масс-спектрометре впервые были идентифицированы берклий-253 и 254, эйнштейний-256 и 258, фермий-260 и 261. Был выявлен также ряд изотопов, однозначно идентифицировать которые пока не удалось. Но с атомной массой, указывающей на то, то они все сплошь трансурановые.
Степан перевел дух, прочитав этот перечень. Ничего-то он ему не говорил. Зато дальше шли разъяснения.
Почти все эти нуклиды на Земле получали искусственно, нарабатывая в ядерных реакторах, после чего выделяли при помощи сложных многоступенчатых процессов. Стоимость их была просто колоссальной, и потребность в них удовлетворялась далеко не полностью. Они являлись крайне перспективными для использования в компактных энергетических установках, удобных для космических кораблей. В том числе и в двигателях. Вообще-то, круг их применения был заметно шире, но это отдельная тема. В данном случае было важно, что ценность они представляют немалую.
А официальные геологи их не нашли, потому что даже не пытались выявить – они ведь присутствовали в очень рассеянном виде, как и остальные редкоземельники. Не так уж велика была добавка от них к естественному радиационному фону, то есть при использовании полевых регистраторов ионизирующего излучения такую малость просто не засечешь. Как до них докопались сотрудники корпорации «ПНД» – в точности неизвестно. Но упоминание о сесквисульфиде калифорния в материалах бывшего Представителя Президента указывало на то, что он о чем-то подобном знал.
Потом Степан долго разбирался в хитросплетениях научно обоснованных умозаключений и наконец добрался до гипотезы, которая хоть что-то объясняла. А именно, что в коре Прерии содержатся стабильные трансурановые элементы. Поскольку, как и все остальные стабильные элементы, они нерадиоактивны, обнаружить их по внешнему излучению невозможно. Аналитическая же химия, которая у геологов в ходу, на определение подобной экзотики просто не была заточена. И вообще, без тщательных проверок с использованием масс-спектрометра эта задача не решалась.
Так вот. Промышленное извлечение стабильных трансуранидов из горных пород вообще никем никогда не отрабатывалось, поскольку о существовании таковых никто всерьез не задумывался. По крайней мере, в информационные сети сведения об этом не проникали. И по всему выходило, что первый эксперимент в этой области провели сотрудники «ПНД» неподалеку от Высоцка. Прокопали шахту до основных пород, а потом чего-то туда налили.
Из перечня предполагаемых химических реакций, которые при этом, возможно, произошли, Степан снова ничего не понял, но вывод оказался более-менее ясным. В растворе, образовавшемся в верхнем слое сплошного камня, как в чаше, скопилась довольно концентрированная жидкая смесь того, что они хотели добыть и, видимо, была превышена критическая масса для спонтанного деления. А разлилось это неглубокое подземное болото на огромной площади и под городом, и под атомной станцией. И бабахнуло, причем распространение происходило последовательно, с образованием волны, бегущей вместе с фронтом реакции. Потому первый толчок и оказался так силен, а последующие – заметно слабее. Колебания утихали, и разбуженный котел успокоился под огромной крышкой, приподняв ее как раз до той высоты, на которой мог удерживать.
В конце отчета его авторы всячески подчеркивали свое слабое знакомство с ядерной физикой, что должно было извинить допущенные ими (возможно) ошибки.
Поднял голову от документа и обнаружил, что Леха Кузьмин давненько, наверное, терпеливо сидел в кресле у журнального столика и ждал, пока лицо, облеченное всей полнотой власти, закончит читать.
– Ну и как оно тебе? – Кузьмин добавил в стакан каплю сока тэрника и кивком показал на кресло рядом. Языки мегакотиков и среди людей прижились. Моргалус изучался в школе в пределах бытового общения, кивалус и стукалус просто знали все, а нюхалус – никто. Нет у двуногих вибрисс и обоняние слабовато.
– Мудрено. За неимением иной версии надо эту попытаться приложить к остальным известным фактам.
– Умеешь ты, Кузьмич, мысль правильно оформить. Молодец! А за то, что молодец, вот тебе страшная-страшная
