Аборигены Прерии

и Степка даже не подумал качать права. Не лидер он. Упряжной.
Отпуск, или каникулы, как он сам воспринимал этот период, вовсе не означали ни свободы, ни безделья. Жизнь здесь не то чтобы била ключом, но постоянно была заполнена делами. В электролизерах и камерах напыления шли процессы роста и покрытия. Загружали тигли в индукционные печи, за стеклом герметичного бокса сверкала лазерная сварка, а робот шинковал плазморезом толстый стальной пруток. Помещение ростовой заполнило все пространство бывшего убежища, и работники обеспечивали непрерывный режим его функционирования.
Здесь царствовала его благоверная, и среди ее подданных Степан узнал старшего парня из числа «немеченых» бандитов. В бывшем поселке военных по вечерам горел свет в окнах каждого дома, над береговой линией часто скользили в воздухе мотопарапланы, каботажное судно дважды в неделю швартовалось в крошечной бухте у нижней точки подъемника. В бывший гараж, крышу и пол которого подновили, затаскивали ящик с большим станком, а площадку правее подстанции заново бетонировали.
Еще не город. Постоянного населения здесь было всего несколько десятков человек. Но определенно поселок, причем производственной ориентации. Интересно, сколько таких крошечных селений разбросано по бескрайним просторам материка? Хм, если он правильно понял супругу, все они расположены на частной земле, то есть государственные чиновники не обязаны вмешиваться в жизнь людей, обосновавшихся в их пределах. И если не привлекать внимания властей предержащих, то жить в таких местах можно тихо и неприметно.
Итак, он – в аборигенском городке. По масштабам Земли – это, конечно, не так. Но что поделаешь, если в любом самом заштатном провинциальном городе материнской планеты народу примерно столько, сколько на всей Прерии? Раньше, живя в единственном и неповторимом Ново-Плесецке, Степа полагал себя столичным жителем – избранником судьбы, удостоенным всех благ цивилизации, какие только тут возможны. Собственно, никакой ошибки данное положение не содержало, но вот гордости от этого он больше не испытывал.
– Делла! Тебе не кажется, что во мне что-то изменилось? – Они ночевали в одной кроватке, и постоянная возможность порадоваться друг другу сильно изменила их отношения. Все стало спокойней, предсказуемей и приобрело иной вкус. Не взрыв пузырьков на языке, как от шампанской шипучки, а богатый букет благородного вина, оценить который можно, только если делаешь очередной глоток тогда, когда ощущение от предыдущего оценено в полную меру.
– Не кажется. Я точно знаю, что ты задумался над главным вопросом в жизни любого человека. Это вопрос о том, чего тебе хочется, – супруга повернулась к нему и подвинула голову так, что касалась кончиком носа его плеча.
– Обычно об этом думают все.
– Ты меня не понял. Люди стремятся к исполнению своих желаний, не анализируя причин их возникновения. Вот, скажи, почему ты хотел летать на коптере?
– Потому что это же здорово, чувство полета, ощущение скорости, покорность машины твоей воле. Вот потому и хотел.
– Дружок! Ты перечислил эмоции, которым был подчинен в момент формирования желания.
Ему показалось, что вместо «дружок» Делла чуть не сказала «сынок». Уж очень тон был снисходительным. Забавно. Не обидно. И он действительно всегда ее слушался, словно мамочку. Тут бы как раз следовало возмутиться, топнуть ногой (хотя бы мысленно) и попытаться изменить ситуацию, доказав, что он мужчина и должен быть главным.
А вот никому он ничего подобного не должен. И доказывать себе неверное положение не станет, тем более – жене. Эту женщину он уважал и очень ею дорожил. Так что там насчет эмоций?
– Пожалуй, да, не обошлось без чувств, которые у меня возникли в тот момент. Но ведь ты не станешь отрицать, что уметь управлять коптером полезно, а иметь его – удобно.
– Степа! То, что достигнутый результат обладает полезными свойствами, мы обсуждать не станем. Наша задача – понять путь формирования желаний. Во время обучения ты не нуждался в том, чтобы покидать пределы города, более того, для тебя это было опасно. Внутри городской черты даже пешком не так уж далеко, а если вспомнить о велосипеде, самокате, скейтборде или роликовых коньках – так вообще все рядом. То есть транспортных преимуществ коптер тебе не давал.
Теперь – о чувстве полета. Вот уж тут с дельтапланом вообще ничто не сравнится, а продаются они в любом хозяйственном. И ощущение скорости, и подчинение аппарата твоей воле – всего вдосталь. Да еще и учат этому по соседству за малую денежку. Вывод четкий – ориентацию на коптер ты обрел не в силу разумно принятого решения, а под влиянием возникших у тебя эмоций.