Аборигены Прерии

постройки безопасны, потому что стены там толстые и кверху сужаются. Тут, в проекте, только крыша правильная, и планировку стоит сохранить, удачно она у вас продумана. Я бы, если в таком домике жила, детишек рожала бы, как из пулемета, да мужа вкуснятинкой баловала, чтобы пошевеливался.
– Постой, так это что, выходит, что при хорошем толчке Ново-Плесецк превратится в руины?! – воскликнул Степка.
– Не весь. Окраины с колониальными домиками устоят, и промышленные здания, что на стальных каркасах, и коттеджи в Белом Городе, что в египетском стиле, это такие, с контрфорсами.
– Во дела! Делка мне ничего подобного и не рассказывала.
– Много вы с ней о подобном судачите. Ты, чай, ей про красоту ее неземную заливаешь, а она тебе про то, какой ты сильный. – Эта девушка была воплощением бестактности. А он-то думал, что его маленькая супруга всех по этой части переплюнула. – Ладно, загляну-ка я к здешнему маячному смотрителю, коли ничего мне тут не обламывается, – резко сменила тему гостья. – А на обратном пути погляжу на ваши игры с машинками.
– Они будут канаву копать для трубы отсюда в пруд-отстойник. – Санька хоть и был озадачен, но не подавал виду, что огорчен. А вот Шурочка чуть не плакала.
Взлет параплана и его величавый уход в сторону океана немного разрядили обстановку. А потом Степка окончательно успокоил встревоженных хозяев:
– Вы, ребята, ничего неправильного не содеяли, кроме замысла. И ни на что ненужное не потратились. То есть аборигенка вовремя вмешалась и рассказала все по-честному.
– А ты с каких пор с аборигенами дружбу завел? А то я смотрю, и ружье это с собой все время таскаешь, и переглядки у тебя с разными людьми бывают, с теми же кабатчиками, – Санька смотрел с интересом.
– С годик где-то. Но, сам понимаешь, поскольку родился не здесь, то до полных кондиций недотягиваю.
– Я слышала, что они не сильно жалуют городских, – заметила Шурочка.
– Им пофиг, откуда ты и кем родился. Сами не обидят и в обиду не дадут. Только жить с ними их жизнью не всякий способен.
– Пробовал, что ли? – прищурился Санька.
– Ага. Первый раз натурально от страха обделался, второй – чуть не помер, так уработался. Они на фронтире живут, не забывайте. А то мы тут в безопасном городе даже думать о них не желаем, а им и это пофиг.
Продолжение этой истории Степка пропустил. Санька потом рассказал.
На другое утро ему и Шурочке не дали понежиться в их оборудованном в сарае уютном семейном гнездышке. Ни свет ни заря лошадка мохноногая притащила на четырех одноосных тележках двенадцатиметровые брусья, которые четыре же дюжих молодца разложили по периметру будущего дома. Потом заработал лазерный нивелир и шлифмашинка. В уродливом баке забулькал противно пахнущий битум. Им прибывшие парни вымазали поверхность фундаментов и сверху на это окончательно водрузили деревянную раму, которую тут же связали глухарями и металлическими уголками. К этому моменту лошадка обернулась во второй раз, и внутри рамы появились такие же могучие перемычки. Пока ошалевший Санька мотался в магазин за продуктами, Шурочка успела напоить ребят чаем и выяснила, что пиломатериал у них все равно пересыхает, и его пора расходовать в постройку, а насчет оплаты за это все так пускай они к Рустамке обращаются – она, понимаешь, всех перебаламутила, с нее и спрос.
Потом работнички быстренько пропитали раму антисептиком, для чего обрядились в легкие скафандры и из ранцевых опрыскивателей «задули» основание остро пахнущей жидкостью. Пока она просыхала, откушали второй завтрак, с плюшками, после чего наставили во всех нужных точках столбов, выверив вертикальность, положили балки и поставили укосины, еще раз задули уже всю конструкцию тем же вонючим составом и смылись. Они, видите ли, после обеда сиесту привыкли проводить в тени и на ветерочке. А хозяева, выждав, когда выветрится запах, бродили среди каркаса своего будущего дома и с удивлением отмечали, что все поверхности гладко остроганы и нигде не угрожают занозой. И вообще, хоть и не было здесь ни стен, ни пола, но крышу делать уже можно. А главное, планировка помещений, над которой они так много думали, получалась как раз та самая, что им нужна. А каркас их будущего дома смотрелся так, что казалось, его можно кантовать – и ничего с ним от этого не случится. Балки, опоры и скрепы выглядели несокрушимыми.
Степка, когда наведался в другой раз, только хмыкнул и полез помогать Саньке прилаживать стропила на верхотуре. Он по плотницкой части только чуток был в курсе дела, но вдвоем они с работой справились быстро – электролобзик отлично позволял выбирать пропилы нужной формы, а поскольку скат пологий – ну не ложится в этих