Аборигены Прерии

машину и выстрелил в основание шеи – тут самое удобное место для того, чтобы не промахнуться. Поведение животного его крепко озадачило – оно не погибло мгновенно, как ему следовало от такой раны, а принялось агонизировать, хаотично дергая конечностями, а из кустов выбрались трое парней и побежали к нему, вопя:
– Ты, гад, нам всю шутку испортил! И макет уничтожил!
Машинально вызвал полицию, вышел из авто и, сам не поняв почему, врезал с правой в челюсть первому из подбежавших к нему юнцов. Второй попытался достать его ногой, вытянув ее в прыжке перед собой, как показывают в фильмах о боевых искусствах. Сделал короткий шаг в сторону и прикладом притормозил вторую ногу этого каратиста, а третьего просто сбил корпусом. Потом пришлось бросить оружие и драться одному против троих, каждый из которых ни в чем ему не уступал. К моменту прибытия стражей порядка, расшвырявших всех, словно котят, нос оказался расквашенным, сильно болело ухо, скула и под глазом, но с ног его так и не сбили.
Потом все было немного туманно: наручники, прицепленные к левой руке и к ветке ближайшего дерева, полицейские, дострелявшие агонизирующий действующий макет до состояния дуршлага, причем знакомый с веранды мужчина из своей помповки постарался особенно, буквально перебивая конечности, приводимые в движение сервомоторами. А вот его коллега успел перекинуться словечком со Степкиными оппонентами и с кем-то связался.
Уловив слова: «племянник Представителя Президента», – Степан сообразил, что нехило вхрял. Осмотрелся. Помощник старшего наряда расцеплял наручники на шутниках и стоял к нему спиной, «свой» полицейский, тот, что из старожилов, был занят перезарядкой ружья, вставляя туда новые патроны по одному, и тоже отвернулся. Кажется, ему намекнули, что пора смываться. Очень уж красноречивая диспозиция!
Вытащил из кармана лазерный резачок – подарок своей лапушки – и одним движением пересек связку между браслетами. Прыгнул в машину, подхватив по пути родную «десятку» да и был таков. Автомобильчик у него резвый. По пути к нему заметил, как «неуклюже» отворачивается занятый своим оружием абориген, умудряясь при этом оставаться между ним и своим напарником.
Вот так. Эпизод, занявший считаные минуты, все поставил с ног на голову.
«Это ведь только считается, что все люди равны», – рассуждал Степан, проехав мимо своей бывшей школы.
Аэродром остался правее, а он мчался на запад по дороге, о назначении которой даже не догадывался. Узкая бетонка сообщала скатам о том, что щели между ее плитами находятся на равном расстоянии. Короткие сумерки закончились, еще когда он выезжал из Белого Города, так что в конусе света фар теперь для него сосредоточился весь окружающий мир.
С другой стороны, если рассматривать его действия с точки зрения законодательства, то он уничтожил чужое имущество и напал на его владельцев, – такое простое соображение тоже нельзя снимать с весов Фемиды. Она ведь, теоретически, с повязкой на глазах. Однако, поскольку за справедливостью к ней обратятся люди, имеющие в этом обществе вес, глуха она не будет – то есть вкатят ему на полную катушку. Инкриминировать что-нибудь вроде разбойного нападения окажется проще простого.
Замедлил движение, а потом остановился. Принял на визор последние новости, посмотрел – об учиненной им драке пока ничего нет. Тем не менее отключил его и вышел. Приподнял капот и в коробке распределителя вытащил из своих гнезд предохранители цепей, питающих устройства связи и навигации, а заодно и часть контрольных приборов обесточил. Лучше затруднить поиски, чем встретить на пути ребят, поджидающих его для ареста.
Бетонка свернула вправо и уперлась в ворота в изгороди из колючей проволоки. Что находилось за ней, в свете фар разглядеть не удалось. Степан вернулся и съехал на грунтовку, ведущую по-прежнему на запад. Колесики его городской машинки продолжали катить по земле, только следовало не попадать в колеи – они тут местами были просто бездонными.
Водорода в баке хватит еще надолго. Не полная заправка, но до утра можно ехать. Вот и подъем почувствовался. Не иначе как через Кайлов лог дорога, по которой изредка проходят неуклюжие аборигенские грузовики с картофелем, арбузами и мукой для пекарен Ново-Плесецка. Это везут с ферм, что расположились по берегам Южной Ярновки. Что же, километров через триста он окажется в обжитых местах, а там… ха! Давно хотел навестить деда своей избранницы.
Дорога по-прежнему шла на подъем, заросшая травой равнина сменилась лесом, под колеса лезли то корни, то ручейки, которые и для крупного автомобиля неприятны, а для его «горожаночки» – как нож острый. Движение замедлилось до скорости пешехода,