Аборигены Прерии

А всего-то в двадцати километрах, да на пятьсот метров выше, имеется участок с прекрасными почвами под лучшие сорта сахаристого и масличного направлений. Однако будем там еще одну фазенду ставить. Это я к тому, что тут кому-то нужно распоряжаться. Осилишь?
– Не, ну ты и спросил! Это ж заранее никому знать не дано. Пробовать надо. Хотя ребята из нового пополнения уже освоились с орнаментом бытия, так что должно получиться. – Понятно, что старшой заберет с собой большинство «настоящих» аборигенов, а Степану оставит основную массу недавних детдомовцев. Они ведь по большей части в этих диких местах даже за себя постоять неспособны, куда уж тащить их на совсем-то необжитое место!
С уходом трех десятков человек ничего страшного в строящемся поселении не произошло. Наготовленные саманные блоки досыхали, и их укладывали в стены. Выдержанные в тепле при сниженном атмосферном давлении бревна расстались с влагой и пошли на распиловку – площадь перекрытий прибывала с заметной скоростью. Степан старательно поддерживал состояние дел, достигнутое его предшественником, и изучал обстановку. Попросту говоря, внимательно прочитывал новости, что принимали со спутников на тарелку параболической антенны. Полноценной двусторонней связи здесь не было, да и вещательные программы шли далеко не все. Работы с возведением ретранслятора никто не форсировал – было немало дел поважнее.
А вести из внешнего мира тревожили. Рост цен на продукты питания отмечался с завидным постоянством. Кто-то, пытаясь нажиться, расшатывал ситуацию на их тихой захолустной планете. Горожане и работники ГОКа все чаще и чаще высказывали по этому поводу обеспокоенность. Особенно волновались неквалифицированные работники из кампусов строителей – им еще и зарплату почему-то задерживали, а в столовых начались перебои с подвозом круп и макарон, не говоря уже о мясе и молокопродуктах. Неладное что-то творилось там, где разворачивалось крупное добывающее предприятие, призванное качественно изменить жизнь их планеты.
В портовом районе Ново-Плесецка и на предприятиях, что были сосредоточены на южном берегу бухты, пока никаких признаков беспокойства не отмечалось. Видимо, оттого, что времени прошло немного, а люди там жили более зажиточные или запасливые, чем новоселы долины реки Белой. В Белом Городе тоже никаких волнений не происходило, зато целый ряд торговых предприятий, конторы которых были расположены в Сити, испытывал трудности со сбытом скоропортящихся товаров.
А еще из общения с поселками, из которых сюда подвозили провизию, материалы и оборудование, у Степы складывалась картинка повального бегства аборигенов в места, ранее необитаемые. В частности, их переселенческая группа оказалась не первой и не единственной. Севернее, на западном побережье материка, в глубокий залив Ястреба впадала река Желтая, и по ней, оказывается, уже два года тому назад начали проникать в глубь материка аналогичные группы молодых аборигенов численностью около трех десятков человек каждая. Некоторые из них добрались от западного побережья до восточных склонов Большого хребта, где и основали поселения, к настоящему моменту уже вполне благоустроенные. Именно из-за того, что путь туда по рекам и морю очень длинный, и принялись ново-плесецкие корабелы за разработку быстроходного мелкосидящего кораблика, способного выдержать переход по океану, а потом пробраться через несколько тысяч километров извилистых и мелководных рек.
Вот уж у кого была действительно развернутая программа колонизации, так это у старожилов. А еще в сотне километров к северу на их же плато только что прибыла аналогичная команда. Такая же группа поднялась вверх по левому притоку Желтой, а затем так же, как и они, вскарабкалась по склонам гор на противоположный край этого самого относительно ровного участка местности. Устраивались сейчас в сотне примерно километров на северо-северо-запад от их стройки.
Итак, налицо было массовое отселение молодняка со старых, хорошо обустроенных ферм. И из города уехала заметная часть и без того немногочисленных представителей «коренного» народа, ранее обосновавшихся там.
Повариха Фаня дирижировала хозяйственной частью деятельности их маленького сообщества. Она ведь всегда была в лагере, и то, что в нем происходило, у нее постоянно на виду. Стройку вел деда Кеша – единственный пожилой человек среди зеленой поросли, брызжущей неуемной энергией и любопытством. Степану же досталось самое непредсказуемое – взаимоувязка и транспортные коммуникации. Через их едва оформившееся поселение струился ручеек людей и грузов, становясь все полноводнее день ото дня.
То коптер Яги забросит мешанину