Ад да Винчи

сокровище находилось в его отделе, значит – он отвечает за все, что с ним произошло.
– Что у вас произошло? – вместо приветствия раздраженно спросил хранителя невысокий плотный человечек с круглой лысой головой, жизнерадостным румянцем на круглых щеках и маленькими детскими ручками.
Лютостанский не обиделся. Не в его положении обижаться. Он молча подвел Легова к стенду с картиной и показал на нее.
– Что… – начал Евгений Иванович, по профессиональной привычке осмотрев в первую очередь крепления стенда и стекло и увидев, что они в порядке. Но затем он перевел взгляд на картину, и румянец сбежал с его лица.
– Что это? – тихо спросил он, не сводя взгляда с картины.
– Если бы я знал… – очень тихо ответил ему Лютостанский.
Он тоже пристально смотрел на холст, и с каждой секундой в его душе крепло убеждение: перед ним был подлинник. Конечно, нужно вынуть картину из стенда, тщательно исследовать ее в лабораторных условиях, но он своим безошибочным чутьем профессионала, специалиста, всю жизнь отдавшего изучению и сохранению старинной живописи, чувствовал, что на стенде – не копия, не жалкая подделка, а подлинник, настоящее произведение искусства.
Больше того, он мог поклясться, что это – творение великого Леонардо.
– Если бы я знал… – повторил он почти беззвучно.
Безобидная внешность Евгения Ивановича Легова не могла обмануть тех, кто его хорошо знал. Это был настоящий профессионал, мастер своего дела, жесткий и решительный. Полковник ФСБ, он на новой работе не утратил связей с этой организацией, что очень часто помогало ему в сложных и щекотливых ситуациях. Впрочем, не только ему, но и руководству Эрмитажа.
Через десять минут в зале Леонардо работали трое наиболее доверенных специалистов. Они проверяли контуры сигнализации, искали отпечатки пальцев на стенде и на стекле.
И вся эта работа была безрезультатной. Казалось, что в зале побывал призрак.
Закончив осмотр стенда, Легов открыл его и достал картину.
Лютостанский, до этой минуты молча стоявший в стороне, быстро подошел к Евгению Ивановичу и протянул руки:
– Отдайте это мне.
– Это вещественное доказательство, – сухо проговорил Легов.
– Это картина, – твердо ответил хранитель. Мы обследуем ее в своей лаборатории и сообщим вам все, что удастся выяснить.
– Наша лаборатория лучше технически оснащена! – попробовал возразить Евгений Иванович.
– Зато у нас – специалисты более высокого класса.
Хотя Легов мог настоять на своем, воспользоваться правами, которые давала ему должность, однако он внимательно посмотрел в глаза хранителя и отдал ему картину.
Лютостанский бережно взял ее в руки и почувствовал, что первое впечатление не обмануло его. Тот же холст, те же краски, тот же неповторимый мазок.., это был подлинник. А самое главное – прикоснувшись к картине, Александр Николаевич почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Такое он испытывал, только прикасаясь к подлинным шедеврам.
– Слушай, легче второго пришествия дождаться, чем тебя! – Маша раздраженно выглядывала из машины, – договаривались же на десять! А сейчас уже одиннадцать скоро!
– Маня, ты вьешь из меня веревки! – картинно вздохнул Михаил. – Если бы кто-нибудь раньше, до знакомства с тобой, сказал мне, что найдется такая женщина, которая сумеет вытащить меня из постели раньше двух часов дня, я бы плюнул ему в лицо! Но вот, ты есть…
Только ради твоих прекрасных зеленых глаз я встал сегодня в такую рань…
Маша хотела обругать его, но поглядела на забавную Мишкину фигуру и рассмеялась.
Мишка, старинный приятель, удивительно походил на Винни Пуха. Круглая голова без шеи покоилась прямо на плечах, при ходьбе Мишка пытался горделиво выпятить грудь, плавно переходящую во внушительное брюшко. Все это держалось на коротких ножках. Джинсы у Мишки вечно норовили сползти до неприличия, и он поддерживал их голубыми подтяжками. Вдобавок сегодня по случаю жаркой погоды на нем была панама в наивных голубых цветочках, что довершало сходство с плюшевым медведем.
– Куда едем? – Мишка взгромоздился на заднее сиденье машины и снял панаму. – Чего снимать будем?
– Новую Голландию, – бросила Маша, внимательно глядя в зеркало заднего вида.
– Ну, Маня, ну ты меня просто удивляешь.., огорчился Мишка. – Ну что ты еще надумала?
Да про Новую Голландию только ленивый репортажа не сделал! Особенно после пожара!
Новая Голландия – остров в историческом центре города, омываемый рекой Мойкой и двумя каналами – Крюковым и Адмиралтейским. По преданиям, этот остров был любимым местом отдыха царя Петра Первого. Позже остров отдали Адмиралтейству. Там были устроены