Ад да Винчи

не помогут!
Легов стал страшен. В нем не осталось ничего от прежнего смешного и безобидного человечка, кажется, он даже стал выше ростом.
Маша вздрогнула. Она поняла, что этот человек способен не задумываясь сломать чужую судьбу во имя своих амбиций, что он твердо уверился в виновности Дмитрия Алексеевича, выбрал его на роль подозреваемого и теперь ни за что не отступит от принятого решения, он действительно сгноит невинного человека в тюрьме.., а в том, что Старыгин ни в чем не виноват, Маша не сомневалась ни секунды. Легов по своему положению пытался свести все к простому: кто-то украл дорогую картину из вверенного ему Эрмитажа. Он обязан картину найти и вернуть. Если же это сделать невозможно, то Легову нужно хотя бы , кого-то предъявить начальству в качестве подозреваемого и отчитаться в своей деятельности.
Но ведь картину не просто украли. Ее подменили. И только разобравшись, для чего это сделали, можно отыскать следы настоящей Мадонны Литта. Если Старыгина сейчас арестуют, разбираться никто не станет. То есть может быть потом.., но время дорого. Что-то подсказывало Маше, что нужно спешить. Они могут не успеть…
Легов достал из кармана какой-то тяжелый, тускло сверкнувший предмет. Маша с ужасом поняла, что это наручники.
Решение пришло внезапно. Точнее, не было никакого решения, она начала действовать под влиянием какого-то мгновенного бессознательного импульса. Вспомнив про особенности здешней электропроводки, Маша передвинула старинное резное кресло ближе к двери. В ту же секунду свет в лаборатории погас, комната погрузилась в кромешную темноту.
С той стороны, где находился Легов, донеслось приглушенное проклятье. Евгений Иванович, натыкаясь на мебель, двинулся к столу и наткнулся на Машу. Он прошипел что-то нечленораздельное и мертвой хваткой вцепился в ее руку.
И тогда Маша сделала такое, чего никак не ожидала от себя. Видимо, решив, что, как говорят, семь бед – один ответ, она нащупала в темноте тяжелую настольную лампу и с размаху ударила туда, откуда раздавалось взбешенное бормотание Легова. Из темноты донесся изумленный сдавленный возглас, рука Евгения Ивановича разжалась, и он с глухим звуком рухнул на пол.
– Дмитрий, бежим! – прошептала Маша и каким-то шестым чувством нащупала в тем-» ноте холодную руку реставратора. – Бежим отсюда!
Через секунду они выскочили из лаборатории. Старыгин удивленно вытаращился на Машу.
– Ну вы даете! Честно говоря, не ожидал!
– Я и сама не ожидала, – призналась девушка. – У вас есть ключ?
Он мгновенно понял ее и запер дверь лаборатории.
– Правда, он наверняка предупредил все посты.. – озабоченно проговорила Маша. – Через служебный выход вас не пропустят…
– Не надо через служебный, – Старыгин потащил ее за руку к лестничной площадке. – Вы знаете, где нужно прятать лист?
– Конечно! Кто же этого не знает! – Маша усмехнулась, едва поспевая за реставратором. Лист надо прятать в лесу!
– Тогда человека нужно прятать в Эрмитаже! Здесь каждый день проходят десятки тысяч посетителей, среди которых нетрудно затеряться! – Старыгин выскочил на площадку, подошел к стеклянной двери.., и тут же отшатнулся: за этой дверью стоял плечистый парень из числа подчиненных Легова. Заметив Старыгина, охранник бросился к двери, дернул ее.., дверь была заперта. Он вытащил переговорное устройство и что-то быстро заговорил.
– Скорее! – выкрикнул Старыгин и потащил Машу вперед по коридору. Через минуту они оказались около другой двери, за которой толпились посетители перед картинами испанских мастеров. Старыгин и Маша вбежали в зал и смешались с толпой шумных финнов.
Толстая рослая финка в голубых шортах и вылинявшей джинсовой панаме повернулась к Старыгину, хлопнула его по спине и радостно воскликнула на ужасном английском:
– Хэллоу, френд!
– Hallo, – вежливо отозвался реставратор.
– Итс вери бьютифал! – сообщила общительная дочь севера, окинув широким жестом все окружающее ее великолепие.
– Yes, – сдержанно подтвердил Дмитрий Алексеевич, настороженно оглядываясь по сторонам.
В соседнем зале появились двое сотрудников службы безопасности, пробирающихся, между галдящими туристами, внимательно просеивая их взглядом.
Маша широко улыбнулась финке и жизнерадостно воскликнула:
– Do you want to exchange? Хотите меняться? Souvenir!
– Чендж? О’кей! – финка явно обрадовалась проявленному к ней вниманию. Маша сняла со своей шеи шелковый платок, протянула его финке и в обмен стащила с ее головы панаму, тотчас нахлобучив ее на голову своему спутнику. Критически оглядев Старыгина, сняла с ближайшего финна черные очки и надела на реставратора.