Ад да Винчи

туда тетрадку.
– Мне плохо! – Она метнулась в ванную.
К счастью, тетрадка была там, никуда не делась.
Радуясь, что она такая умная и предусмотрительная, Маша решила с ней больше не расставаться и запихнула под ремень джинсов. Выйдя в комнату, она улыбнулась своему спутнику как можно беззаботнее.
– Зря вы так легкомысленно относитесь к этому происшествию. – Старыгин поморщился, как от зубной боли. – То, что он интересовался вашим паспортом, очень мне не нравится!
– А в чем дело? – спросила Маша.
– Впрочем, не буду вас нервировать. Возможно, это только мои домыслы. Советую вам все-таки отдохнуть. Вряд ли ночной гость осмелится вернуться. Но если что – я в соседней комнате, и стены здесь достаточно тонкие, так что зовите! Да, вот еще что…
Тут в коридоре раздалось неодобрительное покашливание, очевидно, им давали понять, что их дальнейшее присутствие в одной комнате крайне неприлично.
– Спокойной ночи! – Маше хотелось остаться одной, но не тут-то было. Старыгин неожиданно сильной рукой схватил ее за плечи и вытолкал в коридор, потом открыл стеклянную дверь и вывел на просторную террасу.
Из сада снизу доносились изумительные ароматы, тихонько журчал фонтан, слышалось шуршание листьев, потрескивание и шорох.
– Как хорошо! – невольно прошептала Маша. – Что может быть лучше южной ночи?
– Не морочьте мне голову! – последовал холодный ответ. – Отвечайте, откуда вы знаете этого человека?
– Но я его совсем не знаю… – отбивалась Маша.
– Вы не могли видеть его в Эрмитаже. Вы пришли туда гораздо позже, когда все уже случилось. Вряд ли он разгуливал на виду у всех и расспрашивал служителей, после того как сам же подменил картину.
Под давлением грубой силы, Маша призналась, что снимок странного человека прислал ей Мишка Ливанский. Снимок он сделал накануне вечером. Рассказала и про таинственное темное облако, надвигающееся на картину.
– Моего приятеля убили. И кажется, именно за этот снимок. Но сегодня Мишкин снимок помог мне разглядеть в таксисте опасного убийцу.
– Почему вы мне ничего не сказали? Что вы еще скрываете, Маша?
Настал момент рассказать про дневник. Но тогда Старыгин захочет тотчас же с ним ознакомиться. А Маше хотелось самой пролистать его первой. Все же это дневник ее деда.
– Зачем мне что-то от вас скрывать? – прошептала Маша. – Ведь мы же вместе… Куда я от вас денусь здесь, в чужом городе…
Она провела пальцами по колючей щеке, а когда он схватил ее за плечи и притянул к себе, сообразила, что сейчас он почувствует тетрадку за поясом ее джинсов. В самый последний момент Маша сумела выскользнуть из его объятий.
– У меня к вам огромная просьба, – сказала она вполголоса, – завтра побрейтесь как можно тщательнее! Вам не идет седая щетина…
Она ускользнула, а Старыгин обалдело покрутил головой, посетовал на чертовы женские штучки и пошел спать.

Вечерний разговор с Антонио не прошел даром, и всю ночь Маше снились то страшные люди-леопарды, разрывающие зубами свою жертву, то асассины с пустыми безжизненными глазами…
Однако утро было прекрасным, в саду громко пели птицы, и все ночные кошмары отступили без следа.
Позавтракав в трапезной – ветчина, козий сыр, крестьянский хлеб и крепкий кофе, – Маша и Старыгин вышли на улицу. Неподалеку от крыльца лежали две огромные белоснежные собаки – одна из них та самая, которая минувшим вечером приходила знакомиться с Машей. При виде девушки овчарка подняла голову и несколько раз дружелюбно хлопнула по траве хвостом.
– Точно такие же собаки изображены на многих картинах эпохи Возрождения, – вполголоса проговорил Старыгин. – Итальянские пастушеские собаки – одна из самых старых пород в Европе!
– Ну что? – Маша повернулась, подставив лицо утреннему солнцу. – Какие у нас планы на сегодня?
– Госпожа катакомб, – коротко ответил Дмитрий Алексеевич. – Антонио обещал проводить нас…
Однако именно в этот момент пришло SMS-сообщение от Антонио Сорди. Он извинялся и сообщал, что очень занят и не сможет сопровождать своих русских друзей.
– Ничего страшного, – проговорил Старыгин. – Возьмем такси и поедем сами.
Администратор папского дома, которого они попросили вызвать такси, вежливо поинтересовался, куда гости собираются ехать.
Услышав, что их целью являются катакомбы святой Присциллы, он уважительно кивнул и пробормотал:
– Большая святыня, большая святыня! Только я не уверен, попадете ли вы туда…
Живой темноглазый таксист всю дорогу то громко расхваливал красоты Рима, то распевал отрывки из оперных арий. На этот раз Маша увидела почти все знаменитые