Ад да Винчи

спутнице.
Возле старомодной массивной двери, обитой чеканной медью, красовалась строгая и внушительная табличка: «Монтгомери банк».
Дверь не открывалась сама, как в новомодных японских и американских офисах. Чтобы открыть ее, Старыгину пришлось приложить некоторое усилие. Тем самым владельцы банка с чисто британским тактом давали понять, что вход в их цитадель открыт далеко не каждому.
По другую сторону двери стоял рослый мужчина в безукоризненно отглаженном черном костюме, под которым почти невозможно было разглядеть пистолет.
Подняв на Старыгина и его спутницу непроницаемые взгляд, он произнес сдержанным, полувопросительным тоном:
– Сэр?
Вместо ответа Маша выступила вперед и показала привратнику маленький плоский ключ.
– О, прошу вас, мадам! – охранник не улыбнулся, но несколько потеплел взглядом. Джентльмен с вами?
– Конечно, – подтвердила девушка.
– Прошу прощения… – охранник молниеносным отработанным движением провел возле Маши и реставратора металлоискателем и кивнул:
– Прошу вас, мистер Гаррис вас ждет!
Спутники пересекли просторный холл, облицованный светлым мрамором, и остановились перед золоченой стойкой.
– Чем я могу вам помочь? – раздался из-за стойки голос с безупречным английским произношением. Маша увидела еще одного мужчину в черном костюме. Но если даже охранник в этом банке выглядел джентльменом, то этот человек выглядел джентльменом в квадрате. Прическа его была выверена с математической точностью и отражала свет позолоченных бра. Костюм сидел так идеально, что невольно напоминал о похоронах. А на лице была такая сдержанная британская чопорность, что ее вполне можно было использовать вместо морозильной камеры или кондиционера.
– Чем я могу вам помочь? – повторил джентльмен с тем же выражением.
И опять вместо ответа Маша показала ему ключ.
– Прошу вас, – служащий осторожно, как драгоценную реликвию, взял ключ в руки и посмотрел на выбитый на нем номер. Тут же лицо его осветилось улыбкой, и Маша подумала, что ошиблась, приняв его за англичанина.
– Я рад, чрезвычайно рад, – проговорил клерк. – Мадам, мистер Моррис будет через несколько минут, я сейчас сообщу ему о вашем визите. А пока могу я предложить вам и вашему спутнику чашку чаю?
«Конечно же, чай, – подумала Маша, – ведь это английский банк! Во французском или итальянском нам предложили бы кофе!»
Она поблагодарила и вежливо отказалась.
– Тогда, прошу вас, присядьте, – служитель указал посетителям на глубокий и низкий диван, обитый темной тисненой кожей. – Мистер Моррис уже в пути!
Маша задумалась, каким же будет этот самый мистер Моррис: джентльменом в кубе?
И еще она подумала, каких же размеров внутренние помещения этого банка, если клерк добирается из своего кабинета не меньше, чем если бы тот располагался в Лондоне. Возможно, он едет оттуда на поезде или по крайней мере на автомобиле.
Наконец дверь позади стойки распахнулась, и оттуда появился долгожданный мистер Моррис.
Он оказался совсем не таким, какого Маша ожидала увидеть.
Небольшого роста, очень подвижный, в помятом сером костюме, с покрытыми перхотью плечами и круглой плешью, он потирал руки и улыбался.
– Приветствую вас, приветствую вас! – воскликнул он с неумеренной веселостью. – Простите, что заставил вас ждать! Британские традиции, знаете ли! Пойдемте со мной, я провожу вас в депозитарий!
Он сделал знак следовать за собой и зашагал по широкому, ярко освещенному коридору, ни на секунду не переставая говорить.
– Прекрасный выбор, прекрасный выбор!
– О чем вы, сэр?
– То, что вы остановили свой выбор на нашем банке, говорит о вашей рассудительности и несомненном вкусе! Сейчас многие предпочитают этих выскочек, этих нуворишей…
– Что вы имеете в виду?
– Швейцарские банки, конечно! – Мистер Моррис недоуменно оглянулся на Машу, как будто она спросила его, как называется наша планета. – Эти новомодные швейцарские банки!
– Как, вы называете швейцарские банки… новомодными? Разве они не старейшие в Европе?
– Что вы, мадам! – Мистер Моррис так скривился, как будто проглотил целый лимон. – Как вы можете так говорить! Первые швейцарские банки появились только во второй половине девятнадцатого века, и тогда о них никто не слышал! Они стали известны только после Первой мировой войны! В то время как наш банк сохраняет свою неизменную репутацию с тысяча семьсот десятого года! Английский банк – это настоящий банк, а все остальные выскочки!
– Вы забыли об итальянских банках, – вставил реплику Старыгин. – Некоторые из них появились еще в тринадцатом веке! Например, банкирский