Адский дом

портьеры. На высоком потолке через равные промежутки висели огромные люстры, а пол покрывал изысканный дубовый паркет. В дальнем конце помещения располагалась ниша для музыкантов.
– Театр – понятно, но это? – недоуменно произнесла Флоренс. – Неужели танцевальный зал может быть обиталищем зла?
– Зло пришло позже, – сказал Фишер.
Флоренс покачала головой:
– Сплошные противоречия. – Она посмотрела на Фишера. – Вы правы, это потребует времени. У меня такое чувство, будто я стою в центре лабиринта, такого запутанного, что перспектива выбраться из него… – Она осеклась. – И все же мы выберемся.
Над головой что-то звякнуло. Фишер резко вздернул руку, направив фонарик на висящую в вышине тяжелую люстру. Хрустальные подвески отразили свет, и на потолке заиграли радужные отблески. Люстра была неподвижна.
– Вызов принят, – проговорила Флоренс.
– Не спешите признавать это, – предостерег Фишер.
Флоренс резко обернулась к нему:
– Вы заблокировались.
– Что?
– Вы заблокировались. Вот почему вы ничего не ощущаете.
На лице Фишера появилась холодная улыбка.
– Я не ощутил этого, потому что этого не было. Помните, я тоже был спиритом. И знаю, как вы находите что-то в каждом углу, если захотите.
– Бен, это неправда. – Флоренс как будто ранили его слова. – Это было. Вы бы тоже ощутили все это, если бы не противились…
– Я ничему не противлюсь, – оборвал ее он. – Я просто не кладу голову на плаху второй раз. Когда пришел сюда в сороковом году, я был в точности как вы – нет, хуже, гораздо хуже. Я действительно думал, будто что-то собой представляю. Что у меня Божий дар к парапсихическим исследованиям.
– Вы были самым мощным парапсихическим медиумом, какого когда-либо знала эта страна, Бен.
– Не был, а есть, Флоренс. Просто теперь стал чуть осторожнее, вот и все. И предлагаю вам такой же подход. А то вы выглядите так, как будто у вас нервы обнажены. И когда действительно наткнетесь на что-то, оно растерзает вас и вывернет наизнанку. Вы же знаете, это место недаром называют Адским домом. Оно намеревается убить нас всех, так что лучше научиться ограждать себя, пока не будете готовы. А иначе просто станете очередной жертвой в списке.
Они долго молча смотрели друг на друга. Наконец она прикоснулась к его руке:
– Но тот, кто зарывает свой талант…
– О, черт!
Он повернулся на каблуках и зашагал прочь.

Обеденный зал был шестидесяти футов в длину и такой же высокий, как и широкий, – двадцать семь футов в ширину и в высоту. Попасть в него можно было через арку из большого зала или через двери кухни.
Потолок делили на участки резные панели, известняковый пол был отполирован. Стены на высоту двенадцать футов закрывали деревянные панели, а выше виднелись каменные блоки. В середине западной стены располагался огромный камин, его готическая облицовка достигала потолка. Через равные интервалы над сорокафутовым столом в центре помещения висели четыре огромных церковных светильника с подведенной электропроводкой. Вокруг стола стояло тридцать древних ореховых стульев с красной, как вино, бархатной обивкой.
Все четверо собрались у одного конца стола, Барретт сидел во главе. Невидимая пара из Карибу-Фолс в шесть часов принесла ужин и удалилась.
– Если нет возражений, я бы хотела попробовать вечером устроить сеанс, – сказала Флоренс.
Рука Барретта с ложкой на мгновение замерла, а потом зачерпнула вторую порцию брокколи.
– У меня нет возражений, – сказал он.
Флоренс посмотрела на Эдит, которая покачала головой, и перевела взгляд на Фишера.
– Прекрасно, – сказал он, протягивая руку к кофейнику.
– Тогда после ужина. – Флоренс кивнула.
Ее тарелка была пуста, и с тех пор, как все сели, она пила только воду.
– А вы не устроите сеанс утром, мистер Фишер? – спросил Барретт.
Тот покачал головой:
– Пока нет.
Барретт кивнул. «Тогда дело сделано», – подумал он. Он попросил и получил отказ. Поскольку его роль в проекте требовала помощи физического медиума, Дойч не мог возразить против посылки за одним из его людей. «Превосходно», – подумал Барретт. Утром все будет устроено.
– Ну что ж, – проговорил он, – должен сказать, дом пока что не проявил себя достойным своей репутации.
Фишер оторвал взгляд от своей тарелки.
– Он еще не снял с нас мерку, – ответил он, и его губы на мгновение скривились в невеселой улыбке.
– Я думаю, было бы ошибкой рассматривать дом как темную силу, – сказала Флоренс. – Совершенно очевидно, беду создают по-прежнему живущие