Адский дом

личности – кто бы это ни был. Единственный, в ком мы можем быть уверены, – это Беласко.
– Вы сегодня общались с ним, не так ли? – спросил Барретт.
Его голос звучал мягко, но Флоренс уловила в тоне подстрекающую нотку.
– Нет, – ответила она, – но мистер Фишер общался, когда был здесь в сороковом году. И присутствие Беласко было задокументировано.
– О нем сообщалось, – поправил Барретт.
Поколебавшись, Флоренс сказала:
– Я думаю, было бы правильно открыть карты, доктор Барретт. Мне кажется, вы по-прежнему убеждены, что таких вещей, как призраки, не существует.
– Если под призраками вы подразумеваете живущие после смерти личности, то тут вы совершенно правы.
– Невзирая на тот факт, что их видели на протяжении веков? Порой видели сразу несколько человек? Видели животные? И были сделаны фотоснимки? И переданные сведения были позже подтверждены? Что призраки прикасались к людям. Передвигали предметы. И даже были взвешены.
– Эти факты свидетельствуют о неких явлениях, мисс Таннер, а не доказывают существование призраков.
Флоренс устало улыбнулась:
– Даже не знаю, что на это ответить.
Барретт вернул ей улыбку и развел руками, словно говоря: «Мы в этом не придем к согласию, так почему бы не оставить все как есть?»
– Стало быть, вы не признаёте жизни после смерти, – продолжала настаивать Флоренс.
– Это любопытная идея, – сказал Барретт. – У меня нет против нее никаких возражений, пока от меня не требуют поверить в концепцию общения с так называемыми живущими после смерти.
Флоренс печально посмотрела на него:
– Вы говорите так, несмотря на то что сами слышали на сеансах всхлипы радости?
– Я слышал подобные всхлипы и в психбольницах.
– В психбольницах?
Барретт вздохнул:
– Я никого не хотел обидеть. Но это ясно свидетельствует, что общение с умершими привело многих людей к сумасшествию, а не к успокоению души.
– Это неправда, – упрямствовала Флоренс. – Если бы это было так, все попытки общения с духами давно бы закончились. А они не закончились и продолжаются на протяжении веков.
Она пытливо посмотрела на Барретта, словно пытаясь понять его точку зрения.
– Вы называете это любопытной идеей, доктор. Но, конечно же, это нечто большее. А как же религии, принимающие идею о жизни после смерти? Разве не сказал апостол Павел: «Если мертвые не воскреснут, то и вера наша тщетна»?
Барретт не ответил.
– Но вы не согласны, – констатировала очевидное Флоренс.
– Не согласен.
– И можете предложить какую-то альтернативу?
– Да. – Барретт с вызовом встретил ее взгляд. – Альтернатива гораздо интереснее, хотя она сложнее и требовательнее, а именно – подсознательная сущность, это обширное, скрытое пространство человеческой личности, которое, как айсберг, лежит ниже так называемого порога сознания. Вот где таится колдовство, мисс Таннер. Не в умозрительном царстве жизни после смерти, а здесь, сегодня, это вызов нам самим. Неоткрытые тайны человеческого многообразия, инфракрасные возможности нашего тела, ультрафиолетовые возможности нашего сознания. Вот альтернатива, которую я предлагаю: расширенные способности человеческого организма, которые еще не установлены. Способности, которые, я уверен, и становятся причиной всех этих парапсихических явлений.
Флоренс помолчала, а потом улыбнулась.
– Увидим, – сказала она.
Барретт кивнул:
– Да, увидим.
Эдит оглядела обеденный зал.
– Когда был построен этот дом? – спросила она.
Барретт посмотрел на Фишера:
– Вы не знаете?
– В тысяча девятьсот девятнадцатом, – ответил тот.
– Из некоторых сказанных вами сегодня слов у меня сложилось впечатление, что вы кое-что знаете о Беласко, – сказал Барретт. – Может, расскажете? Было бы не лишним, – он подавил улыбку, – знать нашего противника.
«Забавляешься? – подумал Фишер. – Тебе будет не до забав, когда Беласко и прочие примутся за дело».
– Что вы хотите узнать? – спросил он.
– Все, что вы можете рассказать, – ответил Барретт. – Общее описание его жизни может оказаться полезным.
Фишер налил себе еще чашку кофе, поставил кофейник на стол и, обхватив руками чашку, начал рассказ:
– Он родился в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, незаконный сын Майрона Сандлера, американского изготовителя военного снаряжения, и Ноэль Беласко, английской актрисы.
– Почему он взял фамилию матери? – спросил Барретт.
– Сандлер был женат, – сказал Фишер и, помолчав, продолжил: – О его детстве ничего не известно, не считая отдельных эпизодов. В пять