Адский дом

– К вечеру понедельника, – снова забеспокоилась Эдит. – У нас не так уж много времени.
– Мне кажется, что лучше поехать туда одному.
Она уставилась на него.
– Ну, конечно, я буду не один, – объяснил Барретт. – Будут еще двое.
– А как ты будешь там питаться?
– Все предусмотрено. Мне придется лишь работать.
– Но ведь я всегда тебе помогала.
– Знаю. Дело не в том…
– А в чем?
Он замялся:
– Может быть, на этот раз тебе лучше не быть рядом, вот и все.
– Почему, Лайонел? – Барретт не ответил, и она тревожно взглянула на него. – Дело во мне?
– Разумеется, нет. – Он смущенно улыбнулся. – Все дело в этом доме.
– Разве это не еще один так называемый дом с привидениями? – спросила она, используя его же слова.
– Боюсь, что нет, – признал он. – Можно сказать, это Эверест среди домов с привидениями. Было две попытки исследовать его – в тысяча девятьсот тридцать первом году, а потом в сороковом. Обе закончились несчастьем. Восемь участников или были убиты, или сами покончили с собой, или сошли с ума. Выжил лишь один, и не знаю, насколько уцелел его рассудок. Это Бенджамин Фишер – один из тех двоих, что будут работать со мной.
В общем-то, я боюсь не этого, – продолжил Барретт, попытавшись смягчить свои слова. – Я уверен в своих знаниях. Просто некоторые детали исследования могут оказаться, – он пожал плечами, – не слишком приятными.
– И при этом ты хочешь, чтобы я отпустила тебя одного?
– Дорогая…
– А что, если с тобой что-то случится?
– Ничего не случится.
– А если? Со мной в Нью-Йорке, а с тобой в Мэне?
– Эдит, ничего не случится.
– Тогда нет причин, почему бы мне не поехать. – Она попыталась улыбнуться. – Я не боюсь, Лайонел.
– Знаю.
– Я не буду тебе мешать.
Барретт вздохнул.
– Знаю, что я многого не понимаю в твоей работе, но всегда могу чем-то помочь. Упаковывать и распаковывать твое оборудование, например. Помогать ставить эксперименты. Допечатать твою рукопись – ты говорил, что хочешь закончить ее к началу года. И мне хочется быть с тобой, когда ты докажешь свою теорию.
Барретт кивнул:
– Позволь мне подумать.
– Я не буду мешать, – пообещала она. – И я знаю, что во многом могу помочь.
Он снова кивнул, пытаясь все обдумать. Ясно, она не хочет оставаться. Это похвально. Если не считать трех недель в Лондоне в 1962 году, они после женитьбы никогда не разлучались. Действительно, ведь никому не будет хуже оттого, что он возьмет ее с собой. На своем веку она достаточно встречалась с парапсихическими явлениями, чтобы привыкнуть к ним.
И все же было абсолютно неизвестно, что ждет их в этом доме. И Адским домом его прозвали совсем не случайно: там присутствовали какие-то силы, в результате действия которых физически или умственно оказались уничтожены восемь человек, причем трое из них, как и он, были учеными.
И если даже он не сомневается в собственной компетентности и знании природы этой силы, неужели он решится подвергнуть ее действию Эдит?

Флоренс Таннер пересекла двор, отделявший ее небольшой домик от церкви, и вышла по переулку на улицу. Встав на тротуаре, она полюбовалась церковным зданием. Это был всего лишь перестроенный склад, но для нее в последние шесть лет церковь стала всем. Взглянув на надпись на свежевыкрашенном окне: «Храм душевной гармонии», Флоренс улыбнулась. Вот уж действительно. Эти шесть лет были самыми душевно гармоничными в ее жизни.
Она подошла к двери, повернула ключ в замке и вошла внутрь. Ее встретила приятная теплота. Ощутив привычный трепет, Флоренс включила стенную лампу в вестибюле, и взгляд, как всякий раз, тут же упал на доску объявлений.
«Воскресное богослужение – 11:00, 20:00.
Исцеления и пророчества – по вторникам в 19:45.
Лекции и духовные наставления – по средам в 19:45.
Послания и откровения – по четвергам в 19:45.
Святое общение – первое воскресенье месяца».
Обернувшись, она посмотрела на фотографию на стене и напечатанные над ней слова: «Преподобная Флоренс Таннер». На несколько мгновений она ощутила удовольствие от осознания собственной красоты. Никто не дал бы ей сорока трех, в длинных рыжих волосах ни намека на седину, высокая статная фигура почти так же стройна, как на третьем десятке. Она с улыбкой упрекнула себя: «Суета сует».
Флоренс прошла по застеленному ковром проходу между рядами и, поднявшись на помост, встала в привычной позе за кафедрой. Перед ней открылись ряды кресел с возвышением для пения псалмов