Адский дом

просто хотелось оказаться как можно дальше от Мэна. В Лос-Анджелесе и Сан-Франциско он несколько раз неуклюже смошенничал, намеренно оттолкнув от себя как спиритов, так и ученых. А потом тридцать лет влачил жалкое существование: мыл посуду, работал на ферме, торговал вразнос, служил сторожем – делал все, чтобы зарабатывать на жизнь, не напрягая ума.
И все же каким-то образом он сохранил свою способность и пестовал ее. Она оставалась – может быть, не такая эффектная, как когда ему было пятнадцать, но по сути почти не изменилась, – и теперь она подкреплялась рассудительностью мужчины, а не самоубийственным высокомерием подростка. Он был готов напрячь расслабленные психические мускулы, поупражнять и укрепить их, чтобы использовать вновь. Против этого очага заразы в Мэне.
Против Адского дома.

По дороге, петлявшей через густой лес, двигались два черных «кадиллака». В передней машине находился представитель Дойча, а доктор Барретт, Эдит, Флоренс Таннер и Фишер ехали во втором лимузине с шофером. Фишер сидел на откидном сиденье лицом к троим остальным.
Флоренс положила ладонь на руку Эдит.
– Надеюсь, я не показалась вам неприветливой, – сказала она. – Я лишь беспокоилась о вас. Поездка в этот дом…
– Я понимаю, – ответила Эдит и убрала руку.
– Я был бы благодарен, мисс Таннер, если бы вы не волновали мою жену раньше времени, – сказал Барретт.
– У меня нет такого намерения, доктор. Однако… – Чуть поколебавшись, Флоренс продолжила: – Я надеюсь, вы уже подготовили миссис Барретт.
– Моя жена предупреждена о том, что могут возникнуть… необычные явления.
Фишер хмыкнул.
– Можно сказать и так, – заметил он, и это были его первые слова за прошедший час.
Барретт повернулся к нему:
– Она также предупреждена, что эти явления никоим образом не будут означать присутствие умерших.
Фишер кивнул и достал пачку сигарет:
– Ничего, если я закурю?
Его взгляд пробежал по лицам, и он, не услышав возражений, закурил.
Флоренс хотела сказать Барретту что-то еще, но передумала.
– Странно, что подобный проект финансирует такой человек, как Дойч, – проговорила она. – Никогда бы не подумала, что он интересуется подобными вещами.
– Он стар, – ответил Барретт, – думает о смерти и хочет верить, что это еще не конец.
– Конечно не конец.
Барретт улыбнулся.
– Ваше лицо кажется мне знакомым, – обратилась Эдит к Флоренс. – Почему бы это?
– Несколько лет назад я была актрисой. В основном работала на телевидении, в случайных фильмах, под псевдонимом Флоренс Майклс.
Эдит кивнула.
Флоренс посмотрела на Барретта, потом на Фишера:
– Что ж, будет интересно поработать с двумя такими титанами. Как этому дому устоять перед нами?
– А почему его называют Адским домом? – спросила Эдит.
– Потому что его владелец, Эмерик Беласко, создал там свой собственный ад, – ответил ей муж.
– И он – одно из привидений, якобы населяющих дом?
– Одно из многих, – сказала Флоренс. – Явления слишком сложны, чтобы быть работой одного неумершего духа. Очевидно, это случай множественной одержимости.
– Скажем просто: там что-то есть, – вмешался Барретт.
Флоренс улыбнулась:
– Согласна.
– И ты разделаешься с этим при помощи своего аппарата, – не спросила, а скорее пояснила для остальных Эдит.
Флоренс и Фишер посмотрели на Барретта.
– Скоро я все объясню, – ответил он.
Начался спуск, и все посмотрели в окно.
– Мы почти приехали, – сказал Барретт и взглянул на Эдит. – Дом находится в долине Матаваски.
Впереди в окружении гор открылась затянутая густым туманом долина. Фишер ткнул сигарету в пепельницу и выдохнул дым. Снова взглянув вперед, он вздрогнул:
– Въезжаем.
Автомобиль вдруг нырнул в зеленоватую мглу. Водитель снизил скорость, и все увидели, как он, наклонившись вперед, вглядывается сквозь лобовое стекло. Потом он включил противотуманные фары и дворники.
– Как кому-то могло прийти в голову построить дом в таком месте? – проговорила Флоренс.
– Для Беласко здесь сияло солнце, – заметил Фишер.
Все принялись вглядываться через окно в клубящийся туман. Казалось, что они на подводной лодке медленно пробираются по морю из простокваши. Время от времени по сторонам вырисовывались деревья, или кусты, или каменные глыбы, а потом исчезали. Единственным нарушавшим тишину звуком был шум мотора.
Наконец машина затормозила. Впереди стоял другой «кадиллак».