Адский меч ниндзя

планета еще не знала!
  Фюрер смягчился:
  — Ну, хорошо, я надеюсь, вы справитесь. А мне пора лететь.
  Гудериан робко заметил:
  — Но ведь лично руководить операцией — это такой большой риск…
   Адольф Гитлер перебил:
  — Но ведь и эффект огромнейший! Вот я только мы потопили «Викторию»!
  — Мы? — Глава генштаба чуть не задохнулся. — Тем лучше о величайший!
  Сама мощнейшая, британская цитадель подвергалась массированном артобстрелу и окопы буквально перемалывало, рушились стены и перегородки. Можно только себе представить, как потрясены, были защитники крепости Гибралтар. И не только ударами снарядов. Впрочем, рев и вой, стоял страшный. Негры и арабы из числа колониальных частей потеряли голову уже в первые минуты артподготовки, да и белые выглядели ничуть не лучше.
  Старший капрал Паркинсон до такой степени перепугался, что бросился в туалет. Но уже сбилась в груду не меньше дюжины англичан и арабов, так что капралу бесцеремонно долбанули каблуком в челюсть. Паркинсон завопил еще сильнее и выхватил пистолет:
  — Эй вы желтолицые я вас!
  Сверху из-за сотрясений разрывов посыпался песок, горячий и колючий он буквально залез капралу за шиворот. Тот впал в состояние реактивного коллапса и открыл огонь на поражение. В ответ полетел кинжал, пробивший Паркинсону живот. Фонтанчик крови вяло брызнул из увесистого пуза, и поверженный капрал забился в агонии.
  И в других местах было не лучше, крики, вонь, истерики, перестрелки, когда разносят друг друга британцы-черномазые или наоборот бледнолицые несмотря на тропическое лето. А наверху было, конечно же, еще хуже, но там истерия достаточно быстро смолкла, всех буйных перемочили.
  Лишь солдатская проститутка Корнеля не потеряла голову, а воспользовалась моментом для личного обогащения. Раз, два, три — карманы раздери. Четыре, восемь, пять — надо зайчиков стрелять! И чернокожая шлюха бесцеремонно лазила в карманы, да еще гнусно улыбалась.
  Паника охватила также и собак, они стали кидаться и кусать ошалевших британских вояк, а тем лихорадочно отвечали, стреляя и главное, попадая впрочем, не то животных, но и людей. Даже полковник Фантомах — прозванный бульдогом, до такой степени потерял голову, что стал окапываться, безуспешно ударяя саперной лопатой в пол бункера.
  Ну, а Марсель, Рудель, Геттер и прочие рыцари войны Третьего Рейха долбали сверху, стремясь в первую очередь вывезти из строя зенитки. Впрочем, тут уже почти не было уничтожать, да и англичане практически не стреляли. Уничтожив лишь один смелый ствол, Марсель высказался:
  — Нехорошо в большом деле мелочиться, но еще хуже не придавать мелочам значения из-за маленькой тяги к безделью!
  План, заранее разработанный штабом, выполнялся, четко как на учениях. Войска двинулись вперед еще до окончания артподготовки. С небрежностью переставляемых пешек. Фюрер даже мог и не отдавать приказов, насколько все получалось слажено. В частности движение «Голиафов» взрывающие проходы в минных полях. А так же подсказанная, лично капитаном-фюрером простая в исполнении система «Змей Горыныч». Проходы в минных полях оставлялись широкие, и по ним разом устремляли сначала легкие танкетки, а затем пехота. Впрочем, англичане, как и следовало ожидать, практически не сопротивлялись. Замедляло продвижение лишь наличие густо усеянных минами, в том числе и новейшими, радиоуправляемыми, полей, а также различных шипов и рвов. Это естественно создавало проблемы, и проблемы более, чем серьезные. Но ведь и немцы не так просты, многое предусмотрели.
  Вот Марсель повернул на своем Фоккен-Вульфе назад, будь у него возможность, то он бы посадил самолет куда-нибудь поближе, что успеть, самому пострелять и пешей схватке. Но как назло, хорошее место найти затруднительно, хоть Фоккен-Вульф в плане посадочном отнюдь не прихотливая машина.
  Пилот Рудель спросил по рации Марселя:
  — Я чувствую, что максим через час все будет кончено коллега! Может, попробуем сесть вот на ту каменистую площадку, чтобы успеть к шапочному разбору?
  Марсель хмуро заметил:
  — Там может сесть только один!
  Рудель замялся. Он понимал, что великому воину злосчастного Третьего Рейха хочется еще пострелять, но с другой стороны и уступку, могут, расценить, что он струсил, да еще подставляет вождя под пули.
  Марсель это понял и неожиданно умерил свой азарт:
  — Ну, хорошо! Садись ты! Нельзя быть таким эгоистом и забирать все награды себе! Пусть постреляют и другие!
  Спустя несколько минут юноша-терминатор захрапел и не видел, как над крепостью взвивают белые флаги. А спустя какое-то время уже гонят многочисленные