Сокрушив Америку на Тихом океане, 6 августа 1942 Япония открывает второй фронт на дальнем востоке. Самая страшная сила страны восходящего солнца — отряды владеющих боевой магией ниндзя. Однако и у русских колдунов, сражающихся вместе за правое дело с попаданцами из нашего времени, есть достойный ответ!
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
ростом. Лупит по ногам, подрезая жилы. Или резкий тычок в бок. Маленький вес позволяет уклоняться от удара и разить точнее. Кроме того, другие дети применяют рогатки. Оружие простое, но смочить шпунтик вернее его острие быстрым ядом, уложит верзилу. Вот так он и делает, после чего простой мальчик-раб и девочка, ничем не хуже взрослого воина.
Повстанцы ударили в тыл, и устроили рубку. Бой был похож на истребление, словно масло кинули на сковороду.
Эмир, шейх и жрец были в панике. Правда, князь местной церкви умудрился схватить внушительный мешок. Он был тяжел и пригнул служителя культа к земле.
— Умеренность хорошее качество, если оно не распространяется на доходы! Тяжелый кошелек всегда легок! Только вот почему так меня скрутило! — Ругался жрец.
Эидда заметила, что начальство не в себе, а значит, его можно срубить. То, что сражение уже проиграно было ясно. Уж слишком велик перевес у врага, вернее бойцы султаната утратили способности соображать и драться. Возникла ассоциация с Колоссом, у которого каменные ноги растрескались, и он готов рухнуть пластом.
— Вели трубить отход! — Крикнула она эмиру.
Мутто отмахнулся:
— Я ни когда не отступлю!
— А если погибнешь сам? — Вообще-то наплевать деве-палачу на судьбу этого слизняка, но есть у нее и свой интерес.
Эмир затрясся, мысль о том, что его тоже могут убить, как-то не сразу пришла в пьяную голову:
— А что разве я не бессмертный?
Ответом на его вопрос стала метко пущенная стрела, она пробила Мутто руку, пригвоздив его к чешуе скакуна.
— Ну, как ты неуязвимый! — Подколола палач-шпионка.
— А-аа! — Закричал Эмир. — Пощадите! Ты накаркала злая стерва!
— Когда женщина говорит правду, начинает увядать страсть, а когда лжет, расцветает измена! — Заметила Эидда.
— Ну ладно палач! Уходим! — Где уж тут шейху занимать, себе мужества.
Большая армия в состоянии паники даже убежать, не способна, но эмира и шейха выручала то, что они утекали на мамонтовой ящерице. Разумеется, затаптывая своих.
Жрец, как и следовало, ожидать, отстал. Эидда догнала его. Женщина-палач не испытывала почтения к языческому священнику. Ей нужны были деньги, и она их получила. Просто снесла ему голову:
— Простите боги, но что за слуга у вас! Убегает при первой же опасности. А вам я сделаю щедрое пожертвование!
Мешок и впрямь стеснял девушку. С ним было трудно уйти. Тогда Эидда приняла решение обойти повстанцев. Припустила кругом, но в скалах маневр ограничен.
— Я возьму их лаской! — Сказала дива. — Нежные объятия сильнее душат, нет ничего более неумолимого, чем ласковая удавка!
Девушка подняла на дыбы своего скакуна. Она видела, что повстанцы постепенно вытесняют солдат султаната, подбираясь к обозу. В тоже время кое-кому из правительственной армии удалось прорваться к окраине схватки. Они были близки к тому, чтобы выскочить из котла, но вездесущие мальчишки встретили их огнем из рогаток.
Когда маленький диверсант лупит тебя в упор, целя в лицо, то любой боец растеряется. Кроме того, большинство воинов даже побросало щиты, потеряло шлем и было беззащитно от разящих шпунтиков.
Эидда растерялась: гибнуть не хотелось, а от детских рук тем более. Она встала и растеряно пробормотала:
— Ну почему если суждено проиграть, не удается это сделать достойно! Я ведь не была изувером, а всего лишь выполняла свой долг!
Ее помощница, тонкая и симпатичная краля заметила:
— Долг это тяжкое бремя, особенно если нечем платить кроме жизни. Ее в свою очередь не возьмешь в взаймы!
— Демагогия!
Мамонтовые ящерицы, несмотря на шум битвы, стояли, вернее, лежали неподвижно, они прошли долгий путь с большим весом и сильно устали. Попаданец-полковник тем временем сразил очередного темника и сцепился с самым сильным бойцом в армии эмира. Это был великан с обожженным лицом. Как всегда большой рост снижал скорость, и вождь повстанцев воспользовался этим, разрезав сначала сухожилие, а затем поразил врага в сонную артерию:
— Смертный сон самый глубокий, но не самый сладкий, особенно для тех, кто грешил!
Гибель столь славного на три головы более высокого, чем Попаданец-полковник воина вдохновила рабов на подвиги:
— Они слабы! Наш вождь непобедим!
Уже больше половины армии султана полегло, а остальные ослепленные и раненные, запуганные, доведенные до дикого исступления неспособные драться. Их стремительно добивали. Эидда была в отчаянии, вдруг ее меч показался чрезмерно тяжелым, и она почувствовала, как рука немеет.
— Проклятые нервы! — Пробормотала сильная истязательница. — Может лучше упасть и притвориться мертвой,
