Сокрушив Америку на Тихом океане, 6 августа 1942 Япония открывает второй фронт на дальнем востоке. Самая страшная сила страны восходящего солнца — отряды владеющих боевой магией ниндзя. Однако и у русских колдунов, сражающихся вместе за правое дело с попаданцами из нашего времени, есть достойный ответ!
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
— Заявил, глядя на её рельефные мускулы Абакан.
Эидда с явной гордостью за себя, усмехнулась. Ведь женщины любят когда им даруют комплименты. Стреляя глазками как свинцовыми струями пулемета «Максим» произнесла:
— В некотором роде да! Дарю чувственные наслаждения.
— И тебе не охота отмстить своим эксплуататорам? — Спросил без злобы, но желанием глядя попаданец.
— Может даже с удовольствием, иногда даже хочется помучить султана. Селим, совсем зажирел. — Искренне ответила дева-палач.
— Последняя идея нравиться и мне, можешь стать бойцом. — Абакан даже поднял вверх большой палец.
Эидда подумала, зачем противиться форс-мажору. Тем более, соблазн оказался велик, особенно если бы дали истязать богатых. Палачи и восставшим нужны.
— Может, если ты сделаешь меня своей любовницей. — И так томно посмотрела на вождя.
Эльвира взвыла:
— Что ты хочешь змею приложить к сердцу — в преисподнюю открыть дверцу!
Эидда попыталась возмутиться:
— Я всегда держу слово! Вот и сейчас у меня большие сомнения в вашей победе. Ведь восстания рабов были не раз, в разных странах и, как правило, кончались поражением и массовыми казнями.
— Это интересно рабы ни разу не побеждали! — Абакан насторожился, даже шевельнул правым ухом.
— А ты слышал об этом? Где они могли выиграть! Что у них есть, кирка, ломик, а тут регулярные войска. — С жаром произнесла Эидда.
— Это потому что к кирке и мускулистым рукам нужна голова! Вот сколько вас было, сто десять тысяч солдат — это сила. А теперь армия прошла стадию бритья, стрижки, и бани! — Острил полковник Абакан. А далее, осталось лишь похоронить.
— Я это видела. — Эидда смутилась. — Победа не плохая, но у султана еще пятьсот пятьдесят тысяч солдат. И вряд ли они еще раз попадутся на столь простую ловушку.
— Придумаю что-то новое! — Абакан опять провернул колкую остроту. — Полководец сродни актеру, только повторы на бис срывают не аплодисменты, а оплеухи, вгоняющие в землю!
— Тогда постарайся выиграть, посмотрим, что у тебя получиться. Воюй, как хочешь, но, даже взяв столицу, ты столкнешься с агрессией соседей. Рабы никогда не выигрывали, так что максимум, на что ты можешь рассчитывать это народная песня. А я пошла! — Эидда тряхнула роскошными бедрами, неспешно двинулась в направлении, откуда и пришли войска Султаната.
— Ну, иди! А я еще встречусь с тобой! — Двусмысленно пообещал Абакан.
— Надеюсь! С таким парнем даже на дыбе весело.
Эидда развернулась, преувеличено низко, словно высшему Богу поклонилась, послала воздушный поцелуй и стала ударяться быстрее.
Эльвира неожиданно предложила ей:
— А может споем?
— Песню боли!? — Хихикнула, никогда не теряющая чувства юмора мегера или палачиха.
— Лучше страсти! — Попросила Эльвира.
— Можно слегка поразвлечься, но у меня нет настроения. — Эидда опустила глаза.
— Вероятно у тебя не совсем хороший голос? — Подколола белоснежная воительница.
Девушка-палач обиделась:
— Ну, уж нет! Меня сравнивали с неистовой сиреной и музой! Приступим.
Две девушки запели своими нежными, с пересыпающим льдом, голосами;
На свете нет прекраснее любви,
Но в ней проблемы тоже и заботы…
Ведь в паре лозунг ни к чему — рули,
Когда мы вместе, то всегда пилоты!
Любовь сосуд, в котором сладкий мед,
Но деготь равнодушия бывает…
А счастье, верю щедрое, придет,
В расцвет, как куст сирены в Мае!
Большое дело сбросить рабства цепь,
Дать разогнуться стану в потном теле…
Чем жизнь в неволе — лучше умереть,
Хотя нужда отучит нас от лени!
Добиться в жизни много нам дано,
Но большего достигнуть очень сложно…
Когда твой ум в сеть заключен — ярмо,
Когда ты слишком парень острожный!
А тех, кто смел, тех ждет бисквитный торт,
И шоколадки, сладкие конфеты,
Но часто дарит рок наоборот,
Кто знает, может дни голубок, спеты!
Не хочется, нам мир сей оставлять,
Утратить хоть и злое мирозданье!
Поставь зачет нам жизненный на пять,
А наказанье будет в воспитанье!
Когда голоса девушек смолкли, Попаданец-полковник заметил:
— Вы закончили на печальной ноте!
Эльвира произнесла с тягучим сожалением:
— Любовь как туча, подвластна капризам и изливает слезы!
Эидда стала осторожно отступать:
— А теперь я удаляюсь. Надеюсь, мы встретимся в более благоприятной обстановке, располагающей к доверительной беседе.
Белоснежка-терминатор совсем оттаяла:
