Адский меч ниндзя

же подбит, а остальные… Ну конечно сдались! Люки открылись и из отчаянно замахали белыми тряпками…
  Магда философ в юбке, отметила:
  — Легкие победы, ведут тяжелым разочарованиям, если сочетаются с легкомысленным извлечением из них уроков!
  Шелла с грустью заявила:
  — Но не так уж часто даруем фортуна такие победы. Вот, например погибших девчат очень жалко. А настреляться мы всегда успеем!
  Филела выразилась:
  — На войне хорошо всем: умный продвинется, ловкий обогатится, дурак настреляется! Вот только…
  Магда мягко прервала:
  — Да ну хватит острить! Сколько этот сумасшедший бег будет еще продолжаться?
  Шелла хихикнула:
  — Видимо пока я не стану Гердой не найду на Марсе Кая!
  Магда подпрыгнула повыше и рыкнула:
  — Да вовсе не смешно! Ни капельки не смешно!
  Изнурительный бег снова продолжился… А солнце уже склонялось к закату… Жара уменьшалась, но и усталость накапливалась. В этих нечеловеческих условиях Шелла решилась на пение. Её голосок звучал так трогательно и мелодично, что таяли сердца:
  Я девушкой скромной когда-то была,
  Работа в поле, коровок доила!
  Но в край мой Родимый стучится война,
  И прет на Отчизну огромная сила!
  
  Что делать красотке, никак не пойму,
  Не женское дело сражаться с врагами!
  Молитва к Марии: уйми Сатану,
  Чтоб землю Отцов враг не пнул сапогами!
  
  Но дева Мария ответила мене;
  Я женщина тоже, но меч навострила!
  Коль хочешь не стать как подол Сатане,
  Возьми автомат и оставь в сене вилы!
  
  Ну, что же вот выбор, что дал мне Господь,
  Не прятаться бабе за спины мужские!
  А нужно штыками тех гадов пороть,
  Что сунули к нам свои рыла тупые!
  
  А руки девы невинной крепки,
  Ведь ими трудилась она очень тяжко!
  Совьют они злобным, для казни петли,
  Хоть кровью пропиталась густо рубашка!
  
  Атака, бросок — виден вспыхнувший танк,
  Вот парень упал — его в грязь раздавило!
  Возможно, что также пылает Рейхстаг,
  И может сгореть, все, что по сердцу мило!
  
  О сколько, о сколько, повсюду смертей,
  Друзья и подруги, без радости гибнут!
  Мир правит жестокий палач и злодей,
  А Дьявол играет свой марш в ада рифму!
  
  Святая Мария — я снова прошу —
  Ну, сделай же так, чтоб окончилось горе!
  Чтоб люди все шли на служенье Христу,
  Что бед водопады окончились вскоре!
  
  Мария в ответ рубит так;
  Что грех, что не грех, то лишь Господа воля!
  Коль веры у вас — на дырявый пятак,
  То значит играть в преисподней вам роли!
  
  Но рай не найти — если просто зевать,
  В нем нету тропинок к столу Иисуса!
  И чтобы отметка была твердо пять,
  Должа ты Святой Дух — внимательно слушать!
  
  Но Дух говорить — ты получше воюй,
  С победой вернешься, и станет вам благо!
  И будет удача вам смелым в бою,
  Под Красным как Солнце небесное флагом!
  
  Целую икону, святой сделав крест,
  И снова в атаку девчонка несется!
  Ведь ради мечты — Бог Всевышний воскрес,
  Несут аромат мира, радости сосны!
  
  Достигнут успех, и бежит супостат,
  От танков остались металла обломки!
  Когда с верой в правду — придет результат,
  Хоть путь так тяжел и мучительно долгий!
  . ГЛАВА ? 18
  Спецэффекты что замыслили Абакан и Гром работали весьма эффектно.
  Небо стало еще темнее, а свет ярче:
  — Хорошо раб! Я дам вам свой закон заповеди, высеченные моей же рукой на камне и помещенные в чашу. А также свиток другими законами. — Глас свыше становился все полнозвучнее. Более я не буду терпеть произвола, все народы этого мира и прочих миров, должны жить по моим заповедям. Должно быть единое государство, с единым народом. Один закон, одна вера, одно крещение, Один Бог! Согласен!?
  Попаданец-полковник воскликнул:
  — Да Всевышний!
  И громовой вопрос:
  — А остальные, почему молчат!
  Послышались робкие голоса:
  — Согласны! Будем слушаться!
  — Не слышу! — Голос буквально разрывал уши. — Клянитесь в верности.
  — Клянемся! — Рабы и пленные солдаты завопили громче.
  — Не слышу! — Трубы подобные архангельским грозили скрутить небеса в свиток. Вы что вчера родились!
  — Клянемся! Клянемся! Клянемся! — От страха невольники вопили, так что их голоса угрожали сорваться. Когда выражение всеобщего восторга достигло пика, и стало очевидным, что рабы выдохлись, Бог прервал их:
  — Если вы не будете