Адвокат дьявола

страждущие, раскаивались грешники. Все это знаки благоволения Господа нашего.
Блейз Мередит открыл глаза.
– Вы знали его, святой отец? – спросил он.
Калабриец ответил коротким, подозрительным взглядом.
– Знал ли я его? Лично – нет. Хотя много о нем слышал. Сам я из Козенцы. Это соседняя епархия.
– Благодарю вас, – вежливо ответил Мередит и закрыл глаза.
Калабриец откашлялся, встал и вышел в коридор. Мередит воспользовался его отсутствием, вытянул ноги, откинул голову на спинку сидения. Он не раскаивался в содеянном. Более того, ему не хотелось слушать подобные разглагольствования, этот церковный жаргон, позорную риторику, ничего не объясняющую, затеняющую истину. Одни вопросы и ни одного ответа. Массивный фундамент обоснований и откровений, на котором зиждилась церковь, сводился к ритуальным заклинаниям, бесформенным, бесполезным, фальшивым. Мятная набожность. Она не обманывала никого, кроме тех, кто распространял ее, приносила успокоение разве что старухам, да девочкам-подросткам, но пышно расцветала именно там, где церковь занимала наиболее прочные позиции. Она словно метила распутников, соглашателей, приспособленцев среди духовенства, тех священников, что предпочитали проповедовать религиозное рвение, а не искать решений встающих перед их паствой моральных и социальных проблем. Она скрывала глупость и недостаток образования. Она оставляла людей беззащитными перед вселяющими ужас таинствами: болью, страстью, смертью – последней, пожалуй, наиболее страшной из всех.
Смуглолицый калабриец вернулся, покрутил пуговицы сутаны и решил вновь завоевать внимание аудитории и уважение сидящего рядом священника. Он шумно высморкался и похлопал Мередита по колену:
– Вы из Рима, монсеньор?
– Да, из Рима, – резко ответил Мередит, недовольный тем, что его потревожили, но упрямый калабриец не желал угомониться.
– Но вы не итальянец?
– Нет. Я англичанин.
– А вы приехали в Ватикан? Паломник?
– Я там работаю, – холодно ответил Мередит.
Калабриец широко улыбнулся:
– Вам повезло, монсеньор. Мы, бедные крестьяне, лишены тех возможностей, что открыты перед вами. Мы обрабатываем каменистую землю, в то время как вы пасетесь на тучных пастбищах Святого города.
– Я нигде не пасусь, – отрезал Мередит. – Я – служащий Конгрегации ритуалов, и Рим не святее Парижа или Берлина. А если там больше порядка, то лишь потому, что Папа настаивает на своих правах, сохраняя Риму статус центра христианства. Вот и все.
Хитрый калабриец предпочел не заметить резкости Мередита и с жаром ухватился за новую тему.
– Как это интересно, монсеньор! Ваш кругозор, разумеется, значительно шире моего. Но я всегда говорил, что простая деревенская жизнь предлагает более короткий путь к святости, чем суета огромного города. Вы работаете в Конгрегации ритуалов. Возможно, имеете дело с документами, касающимися приобщения пострадавших за веру к лику блаженных и святых. Вы согласны со мной?
Мередит понял, что угодил в ловушку. Его втянули в разговор, который будет продолжаться до самой Валенты. Не оставалось ничего другого, как на время смириться с неизбежным, а в Формио или Неаполе попытаться найти место в другом вагоне.

– Могу лишь сказать, что святых находят в самых невероятных местах и в самые неподходящие времена. – сухо ответил он.
– Совершенно верно! Именно это и привлекает меня в нашем родном слуге Бога, Джакомо Нероне. Вы знаете место, где он жил, Джимелли деи Монти?
– Я никогда там не был.
– Но вы знаете, что означает это название?
– Кажется, да… Горные близнецы.
– Правильно. Две одинаковые деревни, расположенные на разных склонах горы в самой захолустной части Калабрии. Джимелло Миноре – маленькая деревня. Джимелло Маджоре – чуть побольше. Они находятся в шестидесяти километрах от Валенты, Дорога туда – сущий кошмар. Деревеньки бедные, как и любые другие в наших краях. По крайней мере, были такими, пока не начала распространяться слава слуги божьего Джакомо Нероне.
– А потом? – полюбопытствовал Мередит.
– Потом! – руки калабрийца взлетели вверх. – Потом пути деревень странным образом разошлись. Джакомо Нероне жил и работал в Джимелло Миноре. Там его предали и убили. Его тело тайно перенесли в грот неподалеку от Джимелло Маджоре, где и похоронили. С той поры Джимелло Миноре все глубже погружается в трясину нищеты и разрухи, а Джимелло Маджоре богатеет с каждым днем. Там теперь новая церковь, больница, гостиница для туристов и паломников. Словно господь Бог покарал предателей и наградил тех, кто укрыл тело его верного слуги. Вы не согласны?