Адвокат дьявола

расхода воды, поступающей на окрестные фермы. За водосливом по серому склону холма поднимались женщины с корзинами камней. Эти камни использовались для ограждения виноградных террас, куда потом теми же корзинами приносилась плодородная земля.
Они напоминали трудолюбивых муравьев, и Мередит подумал, что видит перед собой чудо, почище описанных в кожаном фолианте: волей одного человека бесплодный склон превращался в цветущий сад. Он не преминул сказать об этом Аурелио, и на лице епископа Валенты заиграла довольная улыбка:
– Это плохая теология, друг мой, но греющий душу комплимент. Для этих людей действительно произошло чудо. Внезапно у них появилась работа, а с ней хлеб на столе и лишний литр оливкового масла… Они не могут понять, как это произошло, и даже сейчас задаются вопросом, а все ли тут чисто. Опрыскиватели, например… – Епископ указал на горбатые фигурки меж молоденьких апельсиновых деревьев. – Мне пришлось купить их на собственные деньги, но они стоят каждой затраченной на них лиры. Год или два назад крестьяне опрыскивали свои деревья из плевательницы – бака с водой, куда мужчины сплевывали пережеванный табак. Некоторые старики до сих пор отказываются признать, что мой метод эффективнее. Я смогу убедить их, лишь собрав по три апельсина на каждый, собранный ими, и продав их вдвое дороже, потому что мои апельсины более сочны. Не мы докажем им, что будущее – за нами.
– Вы для меня – загадка, – честно признал Мередит.
– Почему?
– Какое отношение имеют апельсины к человеческой душе?
– Самое непосредственное. Нельзя разделить человека надвое и холить душу, бросив тело в сточную канаву. Если бы господь Бог задумал человека именно таким, то создал бы его в виде двуногого существа, таскающего душу в мешке на шее. Здравый смысл и божественные откровения свидетельствуют только об одном: душа человека достигает спасения, находясь в теле, которое взаимодействует с материальными объектами. Засохшее дерево, невызревший апельсин – нарушение задуманного Господом нашим. Нищета, которой можно было бы избежать, нарушение еще более серьезное, потому что она становится помехой на пути к спасению. Когда не знаешь, где достать пищу на следующий день, будешь ли думать о состоянии души? Голод не признает моральных устоев, друг мой.
Мередит согласно кивнул:
– Я часто задумывался, почему миссионеры оказываются лучшими священниками, чем их собратья в центрах христианства.
Епископ пожал плечами:
– Святой Павел шил шатры, чтобы не быть обузой. Христос сам плотничал в Галилее и, я уверен, считался неплохим мастером. Я хочу, чтобы после моей смерти меня помнили не только хорошим священником, но и хорошим фермером.
– Этого достаточно, – ответил Мередит. – Достаточно для вас, для меня. Скорее всего, и для господа Бога. Но хватит ли этого всем и каждому?
– Что вы имеете в виду?
– Вокруг нас полно чудес: чудо апельсинового дерева, чудо божественного замысла, не дающего слететь с осей разболтанным колесам вечности. Но люди жаждут знамения, нового знамения. Если они не получают его от Бога, то обращаются к хиромантам, астрологам, гадальщицам. Все это означает, – Мередит похлопал рукой по фолианту, – что люди требуют чудес на небе и на земле.
– И иногда получают их, – сухо напомнил епископ.
– А иногда создают их сами, – возразил Мередит.
– Вы не удовлетворены чудесами Джакомо Нероне?
– Я – адвокат дьявола. Сомневаться – моя обязанность, – Мередит печально улыбнулся. – Если задуматься, передо мной поставлена очень любопытная задача. Подвергнуть проверке возможность проявления действий всемогущего Бога, приложить канонический закон к создателю законов, по которым живет Вселенная.
Епископ вздохнул:
– Да, пожалуй, проще думать только о Джакомо Нероне.
А Блейз Мередит продолжал со свойственной ему педантичностью:
– Проблема проблем каждого нового разбирательства – соотношение приписываемых святому чудес с современным уровнем медико-правовых знаний. К примеру, случай Лурда особых затруднений не вызвал. Создали медицинскую комиссию, провели серию экспериментов и утвердили критерии, отвечающие как уровню медицинских знаний двадцатого столетия, так и строгим церковным нормам. Пациент прибывает с полной историей болезни. Комиссия проводит всестороннее обследование: рентген, анализ мочи, крови и так далее. Психические заболевания не рассматриваются. В расчет принимаются лишь глубокие поражения внутренних органов с достаточно предсказуемым исходом. Если пациент заявляет, что он полностью выздоровел, комиссия проводит новое обследование и выдает временное свидетельство о