Адвокат дьявола

на какой-то результат, просто вдалбливая людям десять заповедей. Нет смысла угрожать вечным проклятием тому, кто шествует в ад на своих собственных ногах. Остается только уповать на милосердие божье да, словно хорошему психологу, искать ту слабую струнку, задев которую, можно привести человека к покаянию. Но и в этом случае приходилось ждать удобного момента, не исключая вероятности плачевного итога. И если учесть больное тело и разум, занятый другими мыслями все трудности, стоящие перед священником, удваивались.
Когда подошло время ленча, Мередит встал, причесался, надел легкую сутану и спустился на террасу, под полосатый зонт. Николас Блэк уже сидел за столом. Он приветственно взмахнул рукой:
– Графиня извиняется за то, что не может составить нам компанию. У нее мигрень. Она надеется видеть вас за обедом.
Мередит кивнул, сел, а слуга тут же постелил ему на колени салфетку и налил в его бокалы вина и ледяной воды.
– Удачное утро, монсеньор? – спросил художник.
– Очень. Я узнал столько нового! Доктор Мейер оказался превосходным свидетелем.
– Умный парень. Я удивлен, что он не достиг в жизни большего.
Мередит промолчал. Ему не хотелось втягиваться в долгий разговор. Художник склонился над тарелкой, и они принялись за еду.
– Как ваше самочувствие, монсеньор? – какое-то время спустя спросил Блэк.
– К сожалению, так себе. Доктор Мейер вынес мне более суровый приговор, чем я ожидал. Он считает, что мне отпущено только три месяца.
– Опухоль причиняет вам сильную боль?
– К несчастью, да.
– За три месяца едва ли удастся закончить это дело.
Мередит печально улыбнулся:
– Боюсь, что вы правы. Церковь не признает спешки. Одним столетием больше или двумя – особой разницы нет.
– И тем не менее у меня сложилось впечатление, что вам хотелось бы завершить расследование.
– Свидетели у меня под рукой. Некоторые из них готовы на всемерное содействие. Чем больше показаний я сниму, тем будет лучше для всех. Кроме того… – Он смахнул крошку с уголка рта. – Когда определен последний рубеж, многое проясняется.
– Вы боитесь смерти, монсеньор?
– А кто ее не боится?
Блэк саркастически улыбнулся:
– Вы, по крайней мере, в этом откровенны. Многие ваши коллеги – нет, знаете ли.
– Многим из них еще нет нужды смотреть в лицо реальности, – едко возразил Мередит. – А вам?
Блэк хохотнул, отпил вина, откинулся на спинку стула, ожидая, пока слуга сменит тарелки.
– Я подтрунивал над вами, монсеньор. Извините меня.
Мередит молча принялся за рыбу. Несколько мгновений спустя Паоло Сандуцци показался из-за кустов и направился к кухне. Художник проводил его взглядом. Священник нахмурился. Когда мальчик скрылся за углом, Блэк повернулся к столу.
– Очаровательный мальчишка. Классический Давид. Как жаль, что он обречен на жизнь в такой деревне. Интересно, а не может ли церковь что-то для него сделать? Нельзя же допустить, чтобы сын святого волочился за юбками и попадал в полицию, как любой из его сверстников.
Наглость художника вывела-таки Мередита из себя. Он положил на стол вилку и нож и отчеканил:
– Если мальчика испортят, мистер Блэк, то лишь благодаря вашим стараниям. Почему бы вам не уехать и не оставить его в покое?
К его удивлению, художник расхохотался.
– Мейер, должно быть, действительно отличный свидетель, монсеньор. Что еще сказал он вам обо мне?
– Разве этого недостаточно? – спокойно спросил Мередит. – Ваше поведение отвратительно. Ваши личные грехи касаются только вас и господа Бога. Но, выказывая намерение совратить мальчика, вы совершаете преступление против природы…
Блэк не дал ему договорить:
– Вы уже осудили меня, Мередит? Подхватили грязную сплетню и на ее основании вынесли приговор, не дав мне сказать и слова в свою защиту?
Мередит покраснел. Обвинение соответствовало истине.
– Если я ошибаюсь, мистер Блэк, то готов принести вам искренние извинения. Я буду очень рад, если вы опровергнете эти… эти слухи.
В смехе художника слышалась горечь.
– Вы хотите, чтобы я защищал себя? Будь я проклят, если пойду на это, монсеньор! Наоборот, я сражусь с вами на вашей территории. Допустим, я тот, за кого меня все принимают, – извращенец, растлитель юности. Что может предложить мне церковь с ее верой, надеждой, любовью? – Он ткнул пальцем в сторону священника. – Давайте определимся с нашими позициями, Мередит. Вы можете дурачить ваших грешников и очаровывать паству по воскресеньям, но меня-то вы не проведете! Я был католиком и знаю все ваши хитрости. Знаете, почему я покинул церковь? Потому что у нее готовы ответы