Аферист

драму, отвернув свое откормленное рыло в другую сторону. То, что на его глазах били человека и затаскивали его в машину, его ничуть не волновало. Что ж ты, гнида, форму нацепил? Чтоб безнаказанно чистить карманы подвыпившим прохожим и трахать проституток в служебной машине? А как же долг святой – законность соблюдать?
Я дернулся в сторону и тут же получил мощный удар под дых.
– Куда?!
Били крепко, сразу чувствовалось, что ребята регулярно посещают спортзал и занятий не пропускают. Хотя я и успел напрячь свой тренированный живот, дыхание тем не менее у меня на пару секунд перехватило.
Меня буквально швырнули в мрачное чрево «Мерседеса» с затемненными стеклами и тут же обыскали, грубо хлопая по моему костюму ладонями, словно выбивая пыль. Вытащив из кармана телефон, зажали с двух сторон широкими плечами. В машине тут же стало тесно. И неуютно, несмотря на звучащий из колонок приятный баритон:

Я посмотрел вперед и оторопел. За рулем сидел такой огромный тип, рядом с которым пригласившие меня на прогулку парни казались ребятами из начальной школы. Его крупная лысая голова на бугрящейся мышцами шее подпирала потолок, а монументальные плечи закрывали почти весь обзор сзади сидящим. Гиганта я прежде не видел, потому что забыть такое невозможно. Но у меня были большие сомнения, что я хочу познакомиться с ним поближе. Хлопнула дверь, отрезая меня от мира простых граждан (а также моря, пальм и белоснежных лайнеров). Немецкий крейсер вырулил на дорогу под нерешительные и робкие сигналы других автомобилей. Моя новая компания хранила молчание. Они то ли больше не хотели со мной разговаривать, то ли просто песню слушали. А Михаил Круг, как ни в чем не бывало, продолжал:

Меня пробрала дрожь, я понял, что влип. Правда, в тот момент я еще не знал, насколько серьезно. В последний миг, за секунду до того, как захлопнулась дверца, я увидел подъезжающий к месту встречи «БМВ» с пацанами, которых послал Антонио. Они опоздали.

Похоже, я действительно оказался на краю, хотя и не мог понять, как это произошло. Песня начинала действовать на меня угнетающе. Возможно, потому что я услышал в ней скрытый смысл.

Мне очень не хотелось воспринимать эти слова на свой счет, особенно последний куплет. Тем более что окружающие меня в данную минуту парни не были похожи ни на «прощающих», ни на «понимающих». А плакать по мне они уж точно не будут.

Крещатик остался позади. Машина пронеслась по мосту, выпрыгнула на левый берег и помчалась по широким проспектам, удаляясь к окраинам города. С каждым оборотом дорогих немецких колес мое беспокойство нарастало. Надежда на то, что все произошедшее – совпадение, уже растаяла, как весенний снег, не оставив после себя даже маленькой лужицы.
В окнах замелькал наводящий самоубийственную тоску своими унылыми серыми многоэтажками и бронированными сигаретными киосками спальный район Киева. Троещина? Похоже. Киевский Гарлем. Как-то я себя в центре уверенней чувствовал… Хоть бы объяснили, в чем претензия. А то вывезут за город, зароют – и знать не буду за что? Беспокойство нарастало. Когда вдалеке показалась лесополоса, я был близок к панике. Но мы свернули в другую сторону. К кладбищу. Все, финиш. Нет, въезжаем в поселок.
Наконец наше путешествие подошло к концу. Мы миновали красивые кованые ворота и въехали во двор большого двухэтажного особняка, который был окружен огромным трехметровым забором из красного кирпича. Сам двор был выложен камнем. «Мерседес» остановился, и сидящие по бокам от меня братки выскочили наружу. Лишь тут я заметил, что за нами следовала еще одна машина, красная «девятка».
– С вещами на выход, – неожиданно проявил чувство юмора бультерьер, тыкавший на Главпочтамте в меня пистолетом. – Иди в дом.
Я вышел из машины и обернулся к одному из сопровождающих.
– Может, все-таки объясните, в чем…
Договорить я не успел, и