Агентство магических катастроф

довольно далеко от замка, и, как нам и рассказывали, ни одно привидение не могло самостоятельно в нее проникнуть, так же как и отойти на сколько-нибудь приличное расстояние от замка, к которому было привязано.
Внутри царило полное запустение. Крыша в некоторых местах прогнила и теперь зияла большими дырами. В центре стоял заваленный остатками черепицы и мусором алтарь из белоснежного когда-то, а теперь просто серого с белесыми разводами мрамора с выбитым по центру изображением креста. Поломанные и прогнившие деревянные скамьи довершали унылую картину. Я медленно подошла к алтарю под хруст мусора под каблуками моих сапог.
– Эль, а может, не надо?
Кот сидел у входа в церковь около повисшей на одной петле двери и брезгливо разглядывал весь этот бардак.
– Я при поступлении давала присягу, Усь, избавлять мир от всех видов нежити, которая встретится на моем жизненном пути. А привидения – это та же нежить.
Кот фыркнул, но спорить не стал.
– А кого ты используешь в качестве жертвы?
Я не ответила, просто положила руки на алтарь. У ведьмы есть только одна цена, одна жертва – жизнь, которая давным-давно растворилась в ее крови, течет в ее венах, заставляет биться ее сердце и помогает гасить боль от заклинаний.
Камень вздрогнул и едва заметно потеплел под ладонями. Скоро он раскалится докрасна. Я поморщилась – церковь никогда не любила ведьм и их чудеса, основанные далеко не только на истинной вере. Но и прогнать пока не могла. Пока.
Кинжал как по волшебству оказался в правой ладони. Один из тех призрачных клинков, которыми когда-то владела святая, закрывшая раз и навсегда ворота между нашим миром и миром нежити, обнаглевшей в те смутные времена сверх всякой меры. Этот клинок достался мне по наследству как будущей королеве своего народа. И именно по нему меня легко мог опознать любой перворожденный.
Сталь свободно разрезала кожу и с шипением погрузилась в плоть. Алая кровь тут же толчками стала бить из раны, орошая давно забытый алтарь. Первые же капли мгновенно впитались в камень, белеющий на глазах, и это подсказало мне, что жертва принимается.
Я облегченно вздохнула, силой воли заживляя рану и одновременно вдавливая ладони в горячий и ставший сейчас таким мягким камень. Я закрыла глаза и сосредоточилась на своей просьбе. Вот и все, больше я ничего не могла сделать, кроме как стоять и ждать, ведь магия ведьмы, равно как и эльфы, в этом месте не значила ровным счетом ничего.
И ответ пришел. Древний колокол, каким-то чудом все еще висящий на прогнившей колокольне, качнулся, заставляя осыпаться на пол сор и пыль, и мерно ударил первый раз. Звук рос, креп, становился все громче и громче, и вот уже он вне стен церкви и вне рамок этого мира. Мертвые откликнулись и наконец-то первый раз за много лет вошли в стены этой церкви, завороженно слушая бой колокола и все ближе и ближе подходя к светящемуся алтарю.
А вот сейчас начнется самая неприятная часть. И я отвернулась, крепко зажмурив глаза. Один за другим призраки втягивались в мое тело, чтобы потом, превратившись в искры белого света, пройти по моим рукам и втянуться в мрамор алтаря. У меня было такое ощущение, будто что-то мерзкое и холодное проходит толчками по моей груди, где стягивается в маленький горячий комок, который по венам рук стекает к алтарю и исчезает из них, уступая место следующему. Я стонала, крепко сжав зубы и пытаясь просто хотя бы держать, держать руки на уже раскаленном камне и ни в коем случае не открывать глаза.
– Благодарю тебя, ведьма, – шепнул кто-то, или мне просто показалось, и последняя искра исчезла в белой глубине.
Камень тут же погас, а руки с тихим чпоком отделились от него, и я медленно осела на пол, так и не открыв глаза и чувствуя, как мой нос вылизывает чей-то шершавый язычок, щекоча усами щеки.
– Уська, – прошептала я, улыбаясь, и на ощупь обняла кота, который чуть ли не впервые не спешил вырываться.
– Да здесь я, здесь, – пробурчал он и ткнулся мокрым носом мне в шею. – Все хорошо, все призраки исчезли, и теперь мы идем искать Клина с Филином.
– Да.
Филин вот уже второй день плутал по этому несчастному болоту, проклиная и лешего, и все его сюрпризы разом. Он ведь попросил всего лишь небольшой клочок тумана, чтобы спихнуть вредную Эллин в лужу, а потом самоотверженно спасать ее оттуда, читая нотации о любви к ближнему своему и чувствуя себя при этом полностью отмщенным за ее вчерашний фокус. Так нет же, злопамятный карлик выдал ему не просто клочок тумана, а полновесный туман, да еще и волшебный. Последнее, что он помнил, это как Элька кричала им держаться рядом, а не то всех разбросает по разному времени суток, но сколько он ни шарил и ни аукал, никого уже рядом