Агония обреченных

установил Бредли, были вызваны теми чрезвычайными обстоятельствами, в которых он оказался, вернувшись из Нью-Йорка и побывав с докладом у полковника Эдвардса.
— …Вы отлично справились со своей задачей, — с удовлетворением заявил Эдвардс, когда по возвращении в Вашингтон Бредли доложил ему подробности переговоров в Нью-Йорке. — Теперь техническими вопросами операции займутся другие люди. Вы же нужны мне для другого дела. Как аналитик, к тому же, насколько я помню, вы не сторонник кардинально-жестких, хирургических мер.
Бредли стоило большого труда, чтобы скрыть свою напряженность, поэтому он постарался спрятать ее за легкую обиду:
— Вы правы, сэр, я не сторонник кардинально-жестких, хирургических мер, особенно если эти меры связаны с жизнью людей. Я сторонник переигрывания противника. И я привык начатое дело всегда доводить до конца.
— Противника — да. Здесь речь идет не о противнике, здесь речь идет о врагах. А врагов надо уничтожать, а не переигрывать, — жестко проговорил Эдвардс. — То атомное оружие, которое есть у Советского Союза, предназначено для убийства нас с вами, Бредли, и я не уверен, что рано или поздно оно не появится у Кастро. Подумайте над этим. А конец, до которого вы привыкли доводить начатое дело, скоро наступит, и вы будете принимать в этом участие самое непосредственное в соответствии со своими способностями и убеждениями, — успокаиваясь, полковник сделал паузу, затем продолжил: — Я поручаю вам новое дело, Бредли. Не менее сложное и не менее ответственное, поверьте мне.
Бредли примирительно кивнул:
— О’кей, сэр, умеете вы убеждать, против ваших аргументов найти контрдоводы всегда непросто. Могу я узнать, в чем заключается мое новое задание?
— Я рад, что мне удалось-таки убедить вас, — проговорил Эдвардс. — Теперь о деле… Вам опять предстоит командировка. Вы вылетаете в Новый Орлеан.
Бредли поднял на Эдвардса изумленный взгляд.
— Но и это не последний пункт вашего назначения. Ваша цель — Майами, а точнее — район Эверглейдс, группа особого назначения «Москит». Есть такая… Мы готовим ее для той же цели, в связи с которой вы встречались с людьми в Нью-Йорке.
Эдвардс выжидательно посмотрел на Бредли, полковника интересовала его реакция на группу «Москит».
— Полагаете, те люди, из Нью-Йорка, не справятся, сэр? — осторожно спросил Бредли. Сейчас ему было важно вернуться к этой теме, но так, чтобы Эдвардс не просчитал его заинтересованности; слишком высока ставка, поэтому он и решился на вопрос.
— Чтобы достичь успеха в любом деле, необходимо иметь страховочные варианты. Кому, как не вам, знать это. О встрече с людьми в Нью-Йорке и о самих людях забудьте, — проговорил полковник тоном приказа. — Теперь у вас другое задание, о нем думайте, — шеф сделал паузу; почувствовал, что сказал это он слишком жестко, поэтому продолжил уже улыбнувшись: — Вы же сами сказали, что хотите дело довести до конца, вот и доводите. Но продолжим… В Новом Орлеане вы встретитесь с Говардом Хантом. Это один из руководителей так называемого «Кубинского революционного совета», без его санкции в группу «Москит» вам не попасть. Ваша цель: выяснить готовность группы к выполнению поставленной задачи. Это первое. И второе… — Эдвардс вновь замолчал. Бредли видел, как он мучительно подбирает слова, формулировки. — И второе… Есть основания предполагать, что группу кто-то намеренно пытается развалить изнутри.
Полковник поднялся, подошел к сейфу, достал оттуда кожаную на молнии папку и вернулся на место; вид — взволнованный, хотя движения спокойные, неторопливые, уверенные.
— Посмотрите там… обстановку. Обратите внимание на всех тех, кто занимается с группой: инструкторы, преподаватели, обслуживающий персонал… Не оставьте без внимания и командира группы, и… — Эдвардс пристально посмотрел в глаза Бредли, — начальника службы безопасности. Никого. Слишком большое значение придается этой группе, слишком серьезная задача стоит перед ней. Всю необходимую информацию вы найдете здесь, — Эдвардс передал Бредли кожаную папку. — Для изучения у вас — сутки. Завтра в это же время я жду вас с докладом о готовности к выполнению задания. Послезавтра утром — вылетаете.
Именно эти обстоятельства вынудили Бредли обратиться к Бартону, и с такой срочностью.

Телефонный звонок в квартире Бредли раздался в восемнадцать часов ровно; он поднял трубку.
— Вас слушают, говорите.
— Могу я пригласить к телефону мистера Хэндлера? — услышал он в трубке мужской голос.
— Вы ошиблись номером. Здесь таких нет.