Агония обреченных

с парашютом, группа каждый раз отплывала на десантном боте. Тирадо на прыжках не присутствовал; всем руководил инструктор.
— Так зачем я вам понадобился? — спросил Бредли. Они с Макбирни не спеша шли по лесополосе в сторону лагеря.
Макбирни не отвечал долго, шел молча, глядя под ноги; Бредли не торопил его. Внутренняя борьба, вызванная какими-то сомнениями, была, что называется, на лицо. Бредли догадывался, чем вызваны эти сомнения, однако он ошибался; когда Макбирни заговорил, Бредли поначалу даже не поверил своим ушам; подумал, что не так понял его.
— Мистер Бредли, я хочу вам сообщить нечто очень важное, — задумчиво произнес Макбирни. — Дело в том, что мне кажется… Уилсон — не тот за кого себя выдает.

Бредли посмотрел на светящийся циферблат часов; стрелки показывали, что шел второй час ночи. Чертовски хотелось спать, но еще сильнее хотелось курить. «…Вот только курить все равно охота. Я бы сейчас за одну затяжку…» — явственно вспомнились ему слова, сказанные когда-то давным-давно его старшиной. В сорок третьем это было, на Днепре, тогда за линию фронта он, командир взвода разведки, старший лейтенант Сергей Озеров, и пять разведчиков ходили в поиск, за «языком»… Старшина в ту ночь погиб.
Бредли, вытянув ноги, полулежал в кресле в «номере» Роуча уже больше двух часов; он добросовестно отрабатывал придуманный им самим же «план поимки шпиона», честно ждал появления «вражеского агента». В то, что кто-то на его бесхитростную уловку клюнул и сейчас может прийти, Бредли не верил; почти — не верил, но недоработку, полумеры в своей работе он не допускал. То, что в лагере может работать агент иностранной разведки, в нем изначально вызывало большие сомнения; все те, кто хоть как-то был причастен к группе «Москит», проверку прошли тщательную, это Бредли установил еще в Вашингтоне, но то событие, которое произошло прошедшей ночью, это неверие пошатнуло. В любом случае, раз там в чем-то засомневались, он обязан был развеять эти сомнения, и сделать это он должен был доказательно. По этой же причине ему понадобилось и подключение Роуча к плану (вдруг придется доказывать свою активность в этом деле, а не формальный подход к нему), и разрабатывать ход с рапортом Макбирни с просчетами в подготовке операции. Этот план ему нужен был для отчета; по возвращении Эдвардс потребует рапорт подробнейший, до минут; ему тоже будет необходимо докладывать о проделанной работе.
Внезапный отъезд Роуча и слова Бредли, сказанные им в присутствии наиболее вероятных «кандидатов в шпионы» Макбирни и Уилсона о том, что в столе Роуча находится секретная информация, и были тем самым планом. «Если в лагере действительно работает вражеский агент, то о секретных документах в вашем столе он узнает, — разъяснял Бредли суть плана, когда, сразу по прибытии в лагерь, посвящал в него Роуча. — А узнав, непременно попытается либо завладеть ими, либо узнать их содержание».
И даже, несмотря на то, что когда сегодня Макбирни, высказав свои подозрения в отношении коменданта лагеря Уилсона, внес некоторые поправки в его план, Бредли продолжал оставаться при своем мнении. «Уилсон — жертва случайного стечения обстоятельств, своих глупых поступков и неуемного служебного рвения Макбирни. Будь он действительно сотрудником чьих-то спецслужб, таких ошибок он бы не допустил. Нет, Уилсон — чист; если кто и придет, то только не он. Другой», — подумал Бредли, вспомнив тот разговор, который состоялся между ним и Макбирни в лесу.
— Дело в том, что мне кажется… Уилсон — не тот за кого он себя выдает, — заявил вдруг Макбирни, когда они шли в лагерь, оставив капитана Тирадо продолжать занятия с «москитами».
От такого заявления Бредли тогда даже приостановился.
— Да, да, вы не ослышались, — продолжал Макбирни, видя недоуменный взгляд Бредли. — Правда, прямых доказательств этому у меня нет, лишь косвенные; иначе я бы давно посадил его под замок… Собственно, именно поэтому я решил посоветоваться с вами.
— Ну-у, давайте свои косвенные.
— Однажды мы с ним вместе отправились в Майами, знаете, посидеть в ресторане, посетить женское общество, развеяться от этой монашеской жизни, одним словом… И вот, как только мы прибыли в город, Уилсон вдруг переменил свои намерения и под каким-то надуманным предлогом решил от меня отделаться; это чувствовалось открыто. Меня это заинтересовало, и я решил проследить за ним. — Макбирни бросил косой взгляд на Бредли; тот шел, заложив руки за спину и слушая сосредоточенно. — Так вот… он от меня ушел. Ушел профессионально; тогда его перекрыл от меня проезжающий автобус. Он как сквозь землю провалился, и это — за две-три секунды. Отсюда напрашиваются