Агония обреченных

навигацию знаю, так что Джон мне не нужен, он уйдет. Катер на базе тоже больше не нужен; оттуда все уйдут ботом. Все необходимые документы коменданту я подписал. Все? Больше вопросов у вас ко мне нет?
Бредли почувствовал, что, пожалуй, впервые за долгие годы он оказался в качестве «болвана». Его обошли, а он этого не заметил. Ему об этом сообщили, поставили, так сказать, в известность.
— Вы все продумали. Все просчитали. А вы согласовали свою… экскурсию с руководством?
— А зачем? Когда все закончится… Победителей, как вы знаете, не судят. Награждают.
— А вы уверены в том, что все закончится именно так, как вы хотите? — спросил Бредли и тут же пожалел о том, что задал этот вопрос.
Точнее, он пожалел, что задал этот вопрос именно так, в таком построении. Роуча можно было обвинить в отсутствии опыта, но никак не в отсутствии логического мышления и креативности.
— А вы что же, сомневаетесь в этом? — зацепил-таки Роуч.
— Там будут стрелять, Дональд. Там уже рвутся бомбы. Ведь вас там попросту могут убить. Об этом вы подумали?
— Ну… в этом случае моему руководству добраться до меня совсем будет трудно. — Роуч улыбнулся; Бредли увидел, что улыбка эта была грустной. — Давайте будем прощаться, мистер Бредли. Не скажу, что работа с вами доставила мне удовольствие, но она была для меня полезной, многому научила, деловой хватке, например.
Бредли сидел и не знал, что ему делать, как повлиять, остановить Роуча. Какие доводы привести еще. К такому повороту он оказался не подготовлен. Он лишь безвольно пожал протянутую Роучем руку и молча, проводил его взглядом.
— Принесите, пожалуйста, еще чашку кофе, — сделал заказ Бредли молодому официанту.
«Тут что-то не то. Это не геройство. А что? Задание? — начал „считать“ Бредли уже не чувствуя вкуса кофе. — Но что же это может быть за задание, чтобы послать его, неподготовленного, в одиночку на этом катере в такое плавание в зону боевых действий? Ерунда какая-то получается. А что если это простое самоутверждение? Решил что-то доказать самому себе, а? Тогда это мальчишество, а его в этом обвинить трудно. А ведь придется с ним плыть, иначе он погибнет. Черт бы тебя побрал, Роуч… и меня вместе с тобой».
Бредли допил кофе и посмотрел на часы; с момента их расставания прошло двадцать пять минут. Он скорым шагом вышел из здания аэровокзала и сел в такси:
— В порт.

Информация о приземлившемся в Международном аэропорту Майами самолете уже разлеталась по информационным агентствам всего мира. Самые ушлые журналисты даже передали заявление летчика, хотя официально его опубликовали только через сутки. Суть сводилась к тому, что в военно-воздушных силах Кастро произошел мятеж.
Из штаб-квартиры в гостинице «Лесингтон» в Нью-Йорке председатель «Кубинского революционного совета» д-р Хосе Миро Кардона опубликовал заявление, в котором приветствовал «героический подвиг во имя свободы Кубы… совершенный сегодня утром несколькими летчиками кубинских военно-воздушных сил». Он сказал так же, что это неожиданностью не стало, так как «Совет поддерживал связь с этими летчиками и вдохновлял их».
Заявление Кардоны было грубой ошибкой, так как он практически в открытую объявил об участии США в подготовке свержения режима Кастро на Кубе.
Не исключено, что в дальнейшем оно сыграло роковую роль во всей операции «Плутон».

Когда Бредли подошел к катеру, неприметно пришвартованному среди десятков больших и малых катеров, яхт, других судов малого водоизмещения, Роуч был уже переодет в камуфляж, а Джон в цивильной одежде стоял на пирсе.
— Хэлло, Джон, — Бредли был само дружелюбие и жизнерадостность. — Скажи-ка, приятель, куда ты подевал свой пятнистый костюмчик? Надеюсь, не утопил?
— Нет, сэр, — ответил негр. Появление Бредли вызвало у него крайнее удивление; появись сейчас президент США он, наверное, изумился бы меньше. — Из него получится еще хорошая ветошь.
— Как мне повезло, что ты оказался такой экономный.
Бредли запрыгнул в катер; Роуч продолжал смотреть на него с недоумением.
— Не знаю, куда вы намериваетесь плыть, господа, но я желаю вам благополучного возвращения, — проговорил на прощание Джон и, не торопясь, пошел по пирсу.
Роуч продолжал смотреть молча, вопросов не задавал. Бредли источал жизнерадостность.
Первым прервал паузу Бредли:
— Я решил отправиться с вами, мистер Роуч, если вы не против, конечно.
— А если я против?
— Тогда я поеду против вашего желания. Только прежде чем мы отправимся в столь увлекательное путешествие, полное опасных приключений,