Глубоко законспирированный агент советской внешней разведки Сергей Озеров — он же сотрудник ЦРУ США Стэн Бредли — становится свидетелем и «участником» сговора ЦРУ с мафией с целью убийства лидера кубинской революции Фиделя Кастро. Советский разведчик предпринимает отчаянно смелую попытку срыва покушения на кубинского лидера. Оказавшись в лагере подготовки секретного спецподразделения «Москит» в Майами, Озеров-Бредли находит способ передать на Кубу время и место высадки десанта на остров. Роман «Агония обреченных» является продолжением истории приключений и подвигов советского разведчика Сергея Озерова, описанных ранее в романе «На грани апокалипсиса».
Авторы: Кулемин Анатолий Владимирович
предлагаю пятнадцать минут посидеть. Так сказать, перед дорожкой. Обычай такой есть, не слышали?
— Что это вас на обычаи потянуло? — с усмешкой спросил Роуч, усаживаясь на ящик для инструментов. — Слышал. Ну давайте посидим. Только, что вы собираетесь высидеть? Мы ведь с вами обо все уже поговорили.
— Нет, Дональд, думаю, не обо всем. Договорим сейчас. — Бредли устроился на боковой скамейке. — Сейчас вы правдиво ответите мне на вопросы, и мы решим, как нам поступить дальше. Идет?
Роуч не ответил, продолжал выжидательно смотреть. От столь внезапного появления Бредли ничего хорошего он не ожидал.
— Дональд, я вас спросил: идет? — повторил Бредли, но уже с металлическими нотками.
— Это в зависимости от ваших вопросов.
— Ты чего в стойке, Роуч? До этой минуты я тебя из-под ударов выводил, а не заводил под них. Чего ты на меня взъерепенился? — подавшись вперед, с нажимом проговорил Бредли и вернулся к прежней интонации: — Хорошо, начнем, — он поудобней устроился на скамейке, закинул ногу на ногу и заговорил в форме рассуждения: — После вашего ухода я прокрутил ситуацию и пришел к следующему выводу: либо этот ваш вояж связан с выполнением какой-то миссии, либо с самоутверждением. Оба этих предположения я допустил с большой долей натяжки, но других просто не существует. Вы, извините, не герой, не авантюрист, психически здоровый и уравновешенный человек, — рассуждал Бредли, внимательно наблюдая за Роучем. — Здравомыслия у вас — на двоих. Но вы работаете в разведке, а это такая контора, в которой могут случаться всякие чудеса. Это первое. И второе: от вас ушла жена; ушла к артисту с накаченными мышцами. На некоторых это производит сильное впечатление. Отсюда вывод: либо вы выполняете какое-то задание своего ведомства, либо… хотите доказать самому себе, что тот артист против вас — ноль.
Бредли замолчал; реакции Роуча — никакой. Катер и стоящие по обе стороны суда качнуло так, что им пришлось удерживаться руками.
— Что же вы молчите, Дональд? Я прав?
— Нет, мистер Бредли, не правы. Может быть, еще одна причина, которую вы не назвали. Искупление вины, например.
Бредли даже не сразу понял, что сейчас сказал Роуч, о чем он говорит. Не было никакой логики, связи.
— О чьей вине вы говорите? И перед кем? Вы все последнее время у меня на глазах и за это время ничего предосудительного не сделали. Объясните толком.
— Макбирни. Он был человеком Ханта, они служили когда-то вместе, но на службу он был принят через моего дядю и по моей просьбе.
Катер вновь хорошо качнуло, и Роуч на какое-то время замолчал.
— А при чем здесь Макбирни? — спросил Бредли. Он все никак не мог увязать концы с концами. — Не улавливаю нить.
— Макбирни оказался шпионом. Он работал на чью-то спецслужбу, скорее всего, на кубинскую.
А вот это было уже ударом, от которого Бредли бросило в холодный пот. Он не сразу даже нашелся, что сказать или спросить. Такое заявление, не имея на руках неопровержимых доказательств, не делают. А если это так, то он, Бредли, полнейший профан.
— Доказательства.
Роуч молча достал сверток, тот, который передал ему в лагере начальник парашютно-десантной службы, вынул записную книжку Макбирни (Бредли узнал ее; еще совсем недавно эта записная книжка не давала ему спать), раскрыл на закладке и подал Бредли.
— Читайте.
Там была его диктовка. Ее Бредли знал наизусть. Ход мысли Роуча он понял моментально и тут же почувствовал выигрышность ситуации для себя. Почувствовал, она была на поверхности, но ухватить не мог, не вырисовывался весь объем в целом, только части. Для их воссоединения требовалось время. Хотя бы немного, а его у Бредли не было. Нисколько.
— Как вы думаете, что это такое? — спросил Роуч.
— Это анализ. — Бредли пошел по наитию, ничего другого ему не оставалось. — Анализ операции высадки десанта в районе Тринидада с указанием ее слабых мест.
— Вот именно. А эти сведения были под грифом. Откуда они у него? И для кого он делал этот анализ?
Все. Части соединились. Объем стал целиковым, выигрышность стала осязаемой. В чем она заключалась, теперь Бредли знал.
— Это все? Других причин отправляться в плавание у вас нет?
— А этого разве недостаточно?
— Более чем… Только ведь вот в чем беда: вы-то героически искупите, а что делать вашему дяде? Пустить себе пулю в лоб? Ведь у него нет такой возможности, как у вас.
Роуч заметно побледнел, сидел каменным изваянием. Понял: Бредли припер его накрепко.
— И что же мне теперь делать?
— Вы же работаете в разведке, неужели сами не могли догадаться?
— А если всплывет?
— Макбирни мертв. Этого, — Бредли кивнул на записную