Агония обреченных

сомнет бригаду. Чарльз…
— Я все понимаю, — кивнул Кейбелл и посмотрел на часы: было четыре часа утра. — Что ж, попробую еще раз. Вы оставайтесь здесь, мало ли…
Несмотря на столь ранний час, государственный секретарь Дин Раск принял Кейбелла в своих апартаментах в гостинице «Шератон-Парк» и вновь выслушав его, сказал:
— Хорошо, я свяжусь с президентом, только на сей раз разговаривать с ним вы будете сами.
Разговор генерала с президентом ни к чему не привел; на повторный налет авиации на авиабазы Кастро Кеннеди вновь разрешения не дал.

Когда самолет Рауля Вианельо пересек южное побережье Кубы, времени было 11 часов 56 минут; отставание от графика составляло две минуты. Запах бензина в кабине — его летчики ощущали с самого момента взлета — не исчезал. Если это была неисправность в системе подачи топлива, а другого придумать тут вряд ли что-то было можно, то самое время подумать, чтобы лечь на обратный курс.
— Командир, я думаю нам все-таки лучше вернуться, — с тревогой проговорил второй пилот, Деметрио Перес.
Вианельо не ответил, он был намерен до конца отработать задачу патрулирования зоны. Даже после того как их атаковал и обстрелял — правда, безуспешно — кастровский Т-33, Вианельо не изменил своего решения, он лишь изменил курс и, сменив эшелон, пошел в глубь острова.
Пулеметную точку, державшую под обстрелом шоссе, Вианельо увидел еще издали; пулемет почему-то бил трассирующими, огненные цепочки расходились веером.
— Приготовиться к атаке, — скомандовал он и медленно отвел от себя штурвал; самолет с пронзительным воем стал чуть ли не падать. Рискованный прием для бомбардировщика. — Атака с ходу… Атакую… Сброс!
Сбросив бомбу, самолет резко взмыл ввысь с креном на правую плоскость.
— Посмотри, — коротко бросил он своему правому.
— Уничтожена, — ответил второй пилот, оглядев последствия взрыва, и тут же осмотрел небосвод; истребителей противника видно не было.
— Все. Уходим.
Автоколонну они увидели тогда, когда та была уже на подходе к городу Аустралиа. Белая санитарная машина с красным крестом на крыше ехала впереди, за ней шли джип, грузовик и танк. Бомбардировщик сделал круг и вновь зашел на колонну.
— Приготовится к атаке, — скомандовал Вианельо и, резко снизив высоту, нажал на гашетки. Крупнокалиберные пулеметы прошили санитарную машину и зацепили грузовик.
После атаки бомбардировщик с набором высоты и креном на правовое крыло ушел в нижний слой облаков.
— Командир, ты расстрелял санитарку, — повернувшись к Вианельо, сообщил Перес. Ни одобрения, ни — тем более — восхищения в его голосе не прослушивалось.
— Ну и что? Пожалел? — с ехидцей спросил Вианельо. Он с ухмылкой посмотрел на своего правого летчика. — Туда ей и дорога. Ты лучше по сторонам смотри, если накроют, нам ног не унести.
Им и на этот раз повезло; самолеты кубинских ВВС их не засекли. Им не повезло в два часа пятнадцать минут, когда, израсходовав все боеприпасы и выработав горючее, Вианельо взял курс на базу. Они уже набрали высоту, но им не хватило секунд для того, чтобы спрятаться в верхних слоях облаков; кубинский Т-33 догнал и буквально изрешетил Б-26. Кабину заволокло дымом, бомбардировщик стал терять высоту.
Перес успел передать сигнал бедствия, прежде чем летчики увидели довольно далеко впереди, внизу военный корабль; Вианельо потянул к нему. Не дотянул; когда высота стала критической, он приказал своему правому:
— Прыгай!
Перес прыгнул. Спускаясь на парашюте, он видел, как их самолет вспыхнул и факелом упал в море. Парашют командира он так и не разглядел.
Через сорок пять минут Переса подобрал американский эсминец «Меррей».
В тот день, 17 апреля, не всем повезло так, как Деметрио Пересу. Из одиннадцати самолетов, вылетевших из Хэппи-Вэлли для прикрытия зоны высадки, на базу вернулись только пять, шесть бомбардировщиков были сбиты самолетами кубинских военно-воздушных сил, восемь летчиков погибли.
О том, что операция «Плутон» провалилась, Биссел понял уже в полдень семнадцатого. Именно в это время он получил сообщение о том, что уничтожено четыре транспорта, в том числе потоплен десантный корабль «Хьюстон» с батальоном, который находился на его борту, и судно «Рио-Эскандидо», транспортировавшее большую часть боеприпасов и тяжелого вооружения. В сообщении также говорилось, что сбито пять самолетов и продвижение экспедиционных сил высадки во всех направлениях остановлено, и, мало того, кубинские регулярные войска стали теснить их к побережью.
К вечеру восемнадцатого провал операции стал очевиден и для президента. Кеннеди