Агония обреченных

паузы медленно заговорил доктор, — я хотел бы уточнить одну деталь.
Он вновь помолчал и внимательно посмотрел на Бредли:
— Вести с кем бы то ни было какой-то диалог обезличенно, я не привык, поэтому скажите, как все-таки мне вас называть? Господин Тауберг, мистер Бредли или мне называть вас все же вашем настоящим именем?
Такой вопрос Бредли насторожил.
— Что вы имеете в виду под «настоящим именем»?
— Обер-лейтенант Кесслер.
Это был удар, которого Бредли не ожидал. Под этим именем — по легенде — он, советский разведчик Сергей Озеров, в мае сорок пятого начал свое внедрение в разведслужбы США. Мало того, Бредли был уверен в том, что людей, знавших его под этим именем, давно уже нет в живых: ни в советской разведке, ни тех, кто с ним пересекался тогда, в Германии; разве что медсестра Паола, которая ухаживала за ним.
Доктор поднялся, принес из бара бутылку с коньяком, налил полстакана и подал его Бредли:
— Выпейте. Пейте, пейте… Вы очень бледны. Может быть, позвать врача?
Бредли отрицательно мотнул головой, залпом выпил, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. «Неужели он решился на вербовку? Рискованный шаг с его стороны, — автоматически начал просчитывать Бредли. — Чтобы пойти на такой шаг, нужно иметь козырь, и причем весомый. Если вербовка не удастся, о ней узнает Даллес, а он этого ему не простит. Возни у себя за спиной не потерпит. Значит, мне надо сделать так, чтобы вербовка удалась. Но как?..»
— Не надо врача; вы же сам — доктор; вон какое хорошее лекарство мне дали. — Бредли слабо усмехнулся и открыл глаза; «гость» все еще стоял рядом и смотрел на него. — Обер-лейтенант Кесслер погиб в мае сорок пятого в Германии, — проговорил Бредли после небольшой паузы. — Об этом должны быть соответствующие документы… господин генерал.
Теперь улыбнулся доктор; он отошел и вновь занял свое кресло.
— Я знал о том, что вы догадаетесь. С такими профессионалами, как вы, играть втемную — пустая трата времени. Вы правы, я действительно президент Федеральной разведывательной службы генерал Гелен. А документы, подтверждающие гибель обер-лейтенанта Кесслера, действительно существуют. Вот они.
Генерал достал из той тоненькой папки, с которой пришел, несколько скрепленных листов, фотографий и положил их перед Бредли:
— Можете посмотреть.
Бредли взял фотографии и листы, стал внимательно просматривать. Это были действительно те самые документы, которые когда-то показывал ему Пол Сэдлер. А вот фотографии он видел впервые; его тогда только что сфотографировали. Молодой Бредли — в то время он был Кесслером — в форме обер-лейтенанта вермахта лежал, облитый куриной кровью; выглядело более чем убедительно. Бредли еще раз перечитал записи на листах.
— Тот человек, который с вами работал, допустил одну неточность, я бы даже сказал — оплошность, которая позволяет сделать вывод, что эти документы — фальсификация, а ваша «смерть» — инсценировка, — продолжал Гелен, пока Бредли просматривал документы. — Там написано, что Кесслер был убит при попытке к бегству из госпитальной палаты, следовательно, на фотографиях вы должны быть в больничной пижаме, а там вы в форме.
— Ну и что? — с нарочитой беспечностью спросил Бредли, возвращая документы. — Все это сейчас уже недоказуемо. Прошло слишком много времени; тех людей, которые могли бы это подтвердить, уже нет в живых.
— А я и не собираюсь кому-то что-то доказывать. — Гелен забрал документы и убрал их обратно в папку. — Хотя прошло не так уж много времени и все это вполне можно доказать. Опытный криминалист справится с этим без труда. Да, кстати, почему вы так побледнели, когда услышали свое имя?
— Ерунда. Сердце… А вот вы, господин генерал, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос…
— Обер-лейтенант, вам не кажется, что вы ведете себя неподобающим образом, — жестко перебил Гелен Бредли. — Не забывайте, кто перед вами находится.
Бредли опустил взгляд и, сыграв желваками, заговорил тихо, медленно и не менее жестко:
— Господин генерал, я — гражданин Соединенных Штатов Америки Стэн Бредли; прислан сюда командованием Центрального разведывательного управления в связи с выполнением секретной миссии. Дальнейшее продолжение разговора, господин генерал, я считаю нецелесообразным.
Гелен не привык, чтобы с ним разговаривали так; его подчиненные смотрели на него с благоговением, любой приказ готовы были выполнить не задумываясь. Оно и понятно, те, кто работал с ним, знали и его крутой нрав, и исключительный профессионализм. В равной степени как боялись, так и уважали.
Но Гелен понял также, что сейчас он переторопил события; этого парня так просто не взять.