Агония обреченных

И он в список его подчиненных не входил. Пока не входил. Генерал, однако, решил позицию сдавать не сразу, а постепенно.
— Ошибаетесь, мистер Бредли, наш разговор еще не начинался, — вздохнув, сказал Гелен, но уже совсем другим тоном. — Я ведь могу и изменить свое решение в отношении этих документов и отправить их вашему руководству. И я не думаю, что это пойдет вам на пользу.
«Это не козырь, — отметил про себя Бредли. — И он знает, что я это понимаю. Козырь он еще не доставал».
— Да ради Бога, отправляйте. Меня даже не уволят. Наложат взыскание, в крайнем случае переведут в другое Управление. Никакого преступления я не совершал, а заслуги большие. Вспомнят. Отправляйте. — Бредли в упор посмотрел на Гелена. — А вот когда мистер Даллес узнает об этом нашем разговоре, в отношении вас определенные выводы он сделает, и я не думаю, что эти выводы пойдут вам на пользу, — в тон генералу закончил он.
— Мистер Даллес об этом разговоре не узнает в любом случае, мистер Бредли. Это исключено. Я привык свои действия продумывать до мелочей.
— Господин генерал, — нараспев протянул Бредли, — сейчас я нахожусь в безопасности, как никогда. Вы волосу не дадите упасть с моей головы. Иначе, там, у нас, вас не поймут.
— Здесь — да. Но что с вами может произойти там, на Восточной территории? У них контрразведка работать тоже умеет.
Бредли взял с журнального столика пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, демонстративно закурил. Его задумчивый, молчаливый, с прищуром взгляд Гелен понял.
— Задавайте тот вопрос, который вы хотели задать, — разрешил генерал.
— Благодарю, — кивнул Бредли. — Весь этот разговор…
Гелен устало поднялся, подошел к окну и долго, молча, смотрел в него. Он понял: впервые за долгое время — если не впервые вообще — он упустил нить разговора, потерял контроль над собеседником. Он понял: манипулируют им, не он. Он понял также, что теперь, не добившись нужного ему результата, он не может отпустить от себя Бредли.
— Вы нужны мне, мистер Бредли, — сказал генерал, не оборачиваясь, и вновь замолчал.
— ЦРУ и ваша организация идут в одной упряжке. Решают одни задачи…
— Вы нужны мне, — с нажимом повторил Гелен.
— Я не думаю, что мне стоит принимать ваше предложение. Прими я его, вы мало что выиграете, ЦРУ не проиграет ничего, я же окажусь между молотом и наковальней. Я окажусь той разменной картой, которой в случае необходимости можно пожертвовать и выбросить из колоды, — медленно, подбирая слова, проговорил Бредли.
— Все мы в какой-то степени являемся той самой разменной картой, о которой вы говорите. И любого из нас могут выбросить из колоды, — проговорил Гелен так же медленно и задумчиво; продолжил, уже обернувшись. — Таких людей, как вы, в качестве агентов не используют. Вы нужны мне там в качестве моего эмиссара, на которого я мог бы положиться и который в нужную минуту окажется не разменной картой, а джокером.
— Иметь своего эмиссара в стане разведки любой страны, пусть даже дружественной, — мечта каждого руководителя.
— Но не у каждого есть соотечественник, оказавшийся там волею судьбы. Вы немец, в вас течет тевтонская кровь. Вы воевали, защищая великую Германию от коммунистических варваров. Кому как не вам и сейчас оказаться в числе бойцов за отстаивание интересов нации на любых участках борьбы.
«Это уже смахивает на речь Гитлера, — подумал Бредли, глядя на одухотворенное лицо генерала. — Интересно, что ты припас в качестве окончательного аргумента?»
— То, о чем вы сейчас сказали, еще требует веских доказательств, а их, как я понимаю, у вас нет. Поэтому, господин генерал, я все же остаюсь при своем мнении. Единственное, в чем вы оказались правы в сегодняшней беседе, об этом нашем разговоре мое руководство не узнает. Во всяком случае, от меня.
— Ну что ж, мистер Бредли, — сокрушенно вздохнул Гелен, — очень жаль, что мы не смогли прийти к согласию. Я на это очень надеялся. Кстати… Вас интересовало, как зовут ту фрау, которая вас обслуживает. Понравилась?
Бредли молчал, пристально глядя на генерала; внутри у него пробежала холодная неприятная волна.
— Ее зовут — Марта. Марта Майер, — произнес Гелен, глядя на Бредли также пристально, в упор.
«Вот оно… Окончательный аргумент, — цепенея, понял Бредли. — Родные и близкие — самое уязвимое звено; самый безотказный рычаг воздействия. Они знают о Марте. Но откуда? Они не могли водить меня в Вашингтоне и тем более в Нью-Йорке столько времени, чтобы я не заметил за собой хвост. — Бредли налил себе еще полстакана коньяку и опять залпом выпил. — А зря ты так со мной, генерал».
— Вы нужны мне, Бредли. Продолжим разговор? — Гелен отошел от окна и сел в кресло.